Кодекс Магических Зверей III - Александр Сергеевич Сорокин

Келлен, услышав мой вопрос, хмыкнул, обернулся и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дарен жестом остановил его.

— Эйден, я же говорил тебе ещё в самом начале, — начал он. — У нас свои способы.

— Помню, но… — не отступал я. — Мне нужно это знать. Вдруг с вами что-то случится, и мне придётся вытаскивать вас из Леса? Как я это сделаю, даже не зная, куда идти?

Дарен задумался. Его прищуренный глаз скользнул по моему лицу, задержался на несколько секунд, и он вздохнул.

— Обычно отряды не распространяются о своих методах. Не скажу, что это великая тайна, просто… Каждый выживает как умеет.

Я кивнул, показывая, что понял всю серьёзность его слов.

— Ориентироваться по биомам — занятие для самоубийц или самоуверенных новичков, — продолжил Дарен, кивая на окружающие нас пейзажи. — То, что час назад было справа, сейчас может быть слева, а завтра вообще на другом конце биома. Смещение происходит постоянно.

— Но я помню, как в одном из походов видел метки какого-то отряда, оставленные на скалах биома. Как же их… «Громовые», кажется.

Келлен вклинился в разговор:

— Нашёл, кого в пример ставить! Да они же отбитые на голову!

— Но всё же они ставят метки на биомы, значит, метод-то работает.

— Ну… — замялся он. — Некоторые из таких схем, конечно, работают… какое-то время. В любом случае, это всё очень ненадёжно.

— Так и есть. Самый верный способ, — подхватил Дарен, — иметь с собой в группе обладателя птицы, которая способна ставить магические метки. Для сплочённых отрядов это незаменимый товарищ.

— Почему вы тогда не заведёте себе птицу? — спросил я, переводя взгляд с одного брата на другого. — Или не возьмете в отряд ещё одного человека, у кого она есть?

— Мы предпочитаем работать в паре, — ухмыльнулся Келлен, поправляя ремень арбалета. — А заводить пернатых… Ну уж нет! С них шума много, а в бою толку… Да и Дарен птиц недолюбливает — говорит, глаза у них нехорошие.

— Я такого не говорил, — спокойно возразил Дарен, но брат лишь махнул на него рукой.

— Так как же находите спуск? — не унимался я.

— Увы, но наш способ может помочь тебе лишь в том случае, если ты будешь с нами, ведь Спуск находим не мы, а наши звери, — ответил Дарен. — Однако лев и волкодав находят спуски не по меткам, а с помощью нюха и слуха.

Я удивлённо перевёл взгляд на волкодава, который уверенно вёл нас вперёд.

— Смотри, — Дарен указал на своего серебристого льва. — У каждого спуска в Лес постоянно собираются люди, стоит охрана, сменяются караулы. Воздух пропитан запахами: железо от клеток, дым от факелов, пот, еда, которую жуют стражники. Для зверя с хорошим нюхом они как путеводная нить. Мой лев чует запахи за несколько биомов. Ему не важно, какой лес вокруг — запах спуска остаётся неизменным.

— А у волкодава, — подхватил Келлен, — слух острее наконечника арбалетного болта. Он слышит, как скрипят цепи наверху, как гудят механизмы, как лязгает решётка. Даже когда мы за три биома от спуска, он улавливает их сквозь шум леса.

Я поразился простотой и гениальностью этого метода.

— Получается, вы полностью полагаетесь на них? — спросил я.

— А ты думал, у нас секретный способ есть? — хмыкнул Келлен. — Если он даже и существует, никто его просто так не расскажет. Так что мы просто идём туда, куда нас ведут звери.

— И что, они никогда не ошибаются? — недоверчиво спросил я.

— Ошибаются, — честно признался Дарен. — Бывает, ветер меняется, и запах относит в сторону, в таком случае лев не сможет привести нас к нужному месту. Или какой-нибудь ручей шумит так, что заглушает все звуки, и тогда уже волкодав начинает путаться. Но эти два события почти никогда не встречаются в один момент, поэтому если один из них не может найти спуск, подключается второй.

Я посмотрел на своих зверей. А ведь у Люмина есть феноменальное обоняние, которое, скорее всего, даже лучше, чем у льва Дарена… Получается, я тоже могу научить его искать Спуски?

Тем временем разговор сам собой утих. Дальнейший путь прошел в тишине. Даже Келлен притих, погрузившись в мысли или просто экономя силы. Наконец, когда мы пересекли границу очередного биома, волкодав Келлена остановился и, подняв морду, навострил уши. Его мощное тело напряглось, он глухо рыкнул и повернул голову чуть левее.

— Хорошие новости, — довольно сказал Келлен. — До спуска не больше часа.

Лев Дарена тоже оживился. Он шумно втянул носом воздух и посмотрел на хозяина.

— Всё сходится, — подтвердил Дарен. — Идём.

Мы свернули в указанном направлении, и вскоре вышли на небольшую поляну, над которой зияло знакомое отверстие шахты.

— Пришли, — констатировал Дарен, доставая свисток.

Он дунул, и через несколько минут я, внимательно вглядываясь вверх, заметил, как из темноты начала опускаться клетка.

— Вот видишь, целитель, — ухмыльнулся Келлен. — Никакие метки не нужны.

Клетка тем временем мягко опустилась на землю. Звери братьев, не дожидаясь команды, первыми зашли внутрь и забились в углы, тяжело дыша. Люмин и Крох последовали за мной. Когда все оказались внутри, Дарен в последний раз дунул в свисток. Лязгнул механизм, решётка с грохотом захлопнулась, и клетка, слегка дёрнувшись, плавно поползла вверх, унося нас из этого безумного Леса.

Сквозняк, гулявший в шахте, быстро обсушил пот на моём лице. Подъём, в отличие от спуска, показался мне бесконечным. Я сидел на полу клетки, привалившись спиной к прутьям, и смотрел, как мимо проплывали каменные стены, покрытые светящимся мхом. Люмин спал у меня на ногах, изредка вздрагивая во сне. Крох, свернувшись клубком, тихо посапывал рядом.

Наконец, вверху забрезжил свет, и клетка с мягким стуком остановилась в круглом зале крепости. Решётка поднялась вверх, и мы вышли в коридор, ведущий к выходу.

Ночной воздух ударил в лицо прохладой.

У ворот дежурила та же смена охраны, что и при нашем спуске. Рун стоял, прислонившись плечом к стене, и лениво курил какую-то вонючую самокрутку. Увидев нас, он выпрямился и с интересом оглядел потрёпанный отряд, задержав взгляд на зверях братьев, которые едва переставляли лапы.

— Кто это вас так? — присвистнул он, выдыхая густое облако дыма.

Келлен сплюнул под ноги и хмуро ответил:

— Какие-то сраные черви в Гиблой пустоши.

Лицо стражника стало серьёзным. Он бросил самокрутку на землю и погасил ее подошвой сапога.

— Черви? В Гиблой пустоши? — переспросил он, хмурясь. — Откуда? Там же никогда ничего живого не водилось. Кладбище, мать его.

— Вот и мы так думали, — буркнул Дарен.

— С каждым днём этого непонятного говна всё больше