Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

«Надо бы выяснить, что случилось после известного мне окончания романа… Ну, если это действительно как бы мир-первоисточник… То есть, некая параллельная реальность, в которой произошли события, похожие на книжную историю… Сколько прошло лет, уточнить детали... Может, от предшественницы чего осталось, ну, по законам жанра — воспоминания там, моторика, реакции… Что-то в мозгу мелькало во сне… Читала я про якобы существование двойников в других измерениях… Может, местная Мэри — это мой двойник, а остальное я просто навоображала в момент смерти? Боже, это невероятно! Я думаю о таких вещах… Да я не только думаю, я ощущаю материальность этого мира, как еще мне реагировать?»

Лазаридис распсиховалась, пришлось некоторое время дышать ровно и размеренно, стараясь успокоиться. Вроде получилось, и она продолжила размышлять: «Как бы то ни было, пока действует постулат Декарта «Я мыслю, следовательно, я существую», я жива… И буду жить! Ну а в отношении деталей… Ладно, позже постараюсь целенаправленно покопаться, вдруг да откроется бездна, звезд полна… Или ящик Пандоры, тут как повезет! Ха, а потом адаптируемся и покажем тутошней Англии новую мисс Мэри Барнет! — рассмеялась про себя Лазаридис. — Кстати, а как старая-то выглядит? Вроде в девичьих комнатах в начале 19го века зеркала уже имелись… Если это альтернатива НАШЕМУ миру…».

Не успела попаданка довести внутренний монолог до конца, как раздался стук в дверь, и в комнату вошла Хизер: предположительно, исходя из гипотезы о параллелях с романом Остин, местная версия служанки Хилл.

«Тетка вроде разговорчивая, с ТОЙ мамашей уживалась, значит, психика гибкая, дому и хозяевам предана, коли до сих пор не ушла, защищать барышню, скорее всего, будет и помогать — тоже. Используем ее услужливость и верность для заполнения пробелов и вживания в роль, а там приучим к новой себе. Решено!» — постановила про себя Мария Васильевна и встретилась взглядом с первым источником информации о настоящей отныне для себя реальности.

* * *

— Доброе утро, мисс Мэри! Как спалось? Горшочек подать? Давайте я Вам помогу! Вода для умывания здесь, скоро Молли завтрак принесет — активизировалась Хизер.

Маше было неловко справлять нужду в чужом присутствии, но природа требовала, и отказать ей было невозможно. Хизер, между тем, привычно (?) делилась последними новостями, расчесала Марии волосы, помогла одеться, подала завтрак (овсянка, мэм!), и, дождавшись, пока мисс поест, сообщила, что внизу ожидает доктор Хоуп.

Лазаридис немного побаивалась осмотра, но местному Асклепию, похоже, было неинтересно ничего, кроме ответов на стандартные вопросы и поверхностного осмотра ушиба на затылке. Поздравив без энтузиазма больную с приходом в себя (манера такая, что ли — ноль эмоций?), доктор выслушал сетования по поводу частичной потери памяти, заметил, что такое возможно, но переживать господам не стоит: при должном уходе и отсутствии волнений в знакомой обстановке память непременно вернется. Наказал походить с тугой повязкой на ребрах еще неделю, принимать пищу маленькими порциями, не перетруждаться (это как, интересно?), больше спать и пить шиповник. После чего удалился, и в комнате наступила тишина.

Мария Васильевна, переволновавшаяся во время визита медика, внезапно почувствовала сонливость, закрыла глаза и… проснулась ближе к обеду, судя по ворчащему животу. Прикроватный колокольчик оповестил о ее пробуждении прислугу, и Машу накормили. А потом к ней поднялся отец предшественницы, и они мирно и спокойно общались до самого вечера этого дня и — нескольких позже.

* * *

Попаданка рисковала, когда наглым образом интерпретировала прошлые события из известного ей романа, подавая их вроде вроде как со стороны Мэри, задавала, аккуратно отслеживая реакцию сквайра, много вопросов, шла буквально по минному полю, по ходу собирая нужные детали, но… Оказалось, не так уж она и ошибалась, по крайней мере, в части положения предшественницы в семье!

Мистер Барнет охотно делился воспоминаниями о житие-бытие в Литллхаусе, характерах сестер, покойной матери, и о себе говорил откровенно, удивлялся ее оценкам и выводам, иногда извинялся, иногда рассказывал о другой возможности для понимания произошедшего, они даже немного посмеялись, когда он вспоминал неизвестное Маше детство местной Мэри и остальных членов семьи Барнетов.

Пришелица убедилась, что отец Мэри действительно настроен с ней поладить, искренне переживает о прошлых своих ошибках в отношениях и готов поведать дочери все, что она «подзабыла».

Маша-психолог отслеживала его мимику и язык тела и успокаивалась. Все говорило за то, что мужчина ей верит и не подозревает о подмене, списывая странности на к о му и предыдущее отчуждение. Короче, ситуация была благоприятна для обеих сторон: отец мало что знал о характере дочери, а Лазаридис могла вести себя свободнее, поскольку ловить ее на несоответствии в поведении никто особо не станет, судя по всему. Теперь главное — уточнить отличия романа от здешней истории. Вот одно она уже выяснила — наличие близнецов среди сестер!

* * *

— Батюшка, мы ведь никогда так много с Вами не говорили. И хоть случившееся с матушкой прискорбно, я рада, что Вы сейчас со мной. Спасибо! Я буду стараться быть полезной Вам, я буду учиться всему, что нужно хозяйке дома, чтобы облегчить Вашу ношу. Простите, что раньше я была так невнимательна и сосредоточена только на себе! Пусть я не так умна и не так красива, как сестры, я больше не дам повода волноваться на мой счет. И не переживайте о моем замужестве. Мне хорошо с Вами! Особенно теперь. Пусть Господь устроит мою жизнь, а я буду стараться стать лучше.

Мистер Барнет был тронут разумными речами Мэри. Впервые в доме царила атмосфера полного взаимопонимания, а некрасивая дочь все больше казалась ему милой и даже привлекательной. Он и не подозревал, что Мэри, замкнутая и подчас спесивая, как мать, может быть такой спокойной и рассудительной. Определенно, все что бог ни делает, к лучшему!

— Тебе стоит больше читать и не только жития святых и мучеников. Нет, я не против, но книги в библиотеке содержат много интересного о мире и людях, что позволит тебе понимать их и себя лучше. А еще нам стоит больше гулять, может, даже верхом. Это укрепит организм и расширит возможности познать мир — растроганный сквайр сделал предложение, ранее вряд ли возможное между ними.

— Да, папа, это то, чего я хочу! Вот поправлюсь за зиму, Вы тоже, и весной научите меня верховой езде. А еще стрелять и плавать! Это допустимо? Мне так нравиться вода! — с энтузиазмом выдала Лазаридис.

Сквайр крякнул от неожиданности, потом