Солнце - Ник Гернар

Лекса отрицательно покачала головой.

— Нет. Просто надо усилить тело. И прокачать свои «эски» и «ашки» как следует.

Тот кивнул.

— Тоже вариант. Но это больно.

— Переживу, — отозвалась Лекса. — В сущности, в боли нет ничего страшного. Она просто напоминает тебе, что ты — живой, а мир вокруг — настоящий. И опасный. Иногда мне кажется, если бы не рифты, я бы подсела на какую-нибудь химозу или утонула в бухле. Но. Все не так уж плохо до тех пор, пока ты способен чувствовать боль и причинять ее другим.

Тень помолчал. А потом, задумчиво глядя прямо перед собой своими серебристыми глазами, проговорил:

— Один неглупый человек как-то сказал, что все наши страдания — от желаний. Может быть, тебе стоит… их пересмотреть?

Лекса хмыкнула.

— Моя проблема, Андрюша, в том, что все мои желания мне нравятся. И рифты, кстати, тоже. И так просто я от них не откажусь. И даже непросто — тоже не откажусь. Уж что-что, а хотеть я умею так, как мало кто может.

Он помолчал еще немного, кивая каким-то своим мыслям. Потом поднялся и протянул Лексе свою живую руку и помог встать.

Надо было идти дальше.

* * *

Информация мне была нужна, как воздух.

Не потому, что я внезапно заинтересовался экспериментом над еще не рожденными детьми — это, конечно, было безрадостно и жестоко, но после выращивания ока Минервы подобное открытие меня отнюдь не шокировало. Скорее огорчило.

Но я должен был знать, врет ли мне маленький синигами, или говорит правду.

Так что на первых порах мы с Яном решили ограничить его возможности контактировать с другими людьми. И прежде всего — с самим Данилевским. Сделать это оказалось несложно, достаточно было предложить уединенное, но охраняемое место на окраине города и много, очень много интересной для паренька работы. Оригиналы пластин, само собой, никто не стал давать ему в руки. Но текстовых копий предоставили более чем достаточно.

И Амару полностью погрузился в их изучение. По крайней мере, так говорил его опекун, чудаковатый немолодой профессор. Он даже сетовал, что его подопечный забывает поесть и поспать, если это не проконтролировать.

На этом мои возможности заканчивались. Я никак не мог повлиять на скорость получения необходимых мне сведений, этим занимался непосредственно Ян.

Но было кое-что, вполне зависящее от меня и доступное для решения.

Я по-дружески напоил Егора и вывел его на откровенный разговор по поводу Эммы.

Я так и не понял, каким образом Эмка могла взаимодействовать с Лексой. В особенности, учитывая ее новый статус.

Но то, что Егор рассказал, произвело на меня тяжелое впечатление.

Ведь это я вложил в руки дрожащей и униженной рыжей девочки оружие. И предложил в первый раз выстрелить.

Когда Егор отрубился, я недолго думал над тем, что теперь со всем этим делать. Еще немного пьяный, я взял оружие, корпоративную машину и поехал в ТЦ.

Удивительно, но отыскать Эмму в этом человеческом муравейнике оказалось проще простого. Я просто пришел в бордель, купил всем местным девочкам вкусной выпивки и спросил, как мне найти Рыжую Эмму. И сразу несколько шлюшек наперебой начали рассказывать мне, где расположен ее «офис».

Честно говоря, направляясь на место я ожидал увидеть классическую заброшку с битыми стеклами и граффити.

Но реальность оказалась сложнее.

Я оказался перед пустующим, но приличного вида магазинчиком с хаотичными картинками на окнах, где на голове у кота сидел попугай, а перед собакой в воздухе висела жирная золотая рыбка. По всей видимости, когда-то здесь располагался зоомагазин.

Парковка была расчищена. Перед входом стоял старый «Хаммер» на толстой резине для пустоши, пара побитых «витязей» с бронированным накладками и один внедорожник с креплением для турели на крыше.

Ко мне сразу подошли трое парней серьезного вида с автоматами и обвесами поверх зимних курток.

— Что надо? — лениво, но с угрозой поинтересовался один, когда я опустил стекло. — Тут охраняемая территория.

— Да я как бы в курсе, — с той же степенью доброжелательности отозвался я. — Скажи Эмме, что к ней Монгол приехал.

Парень хмыкнул, с подозрением посмотрел на мои номера. Отошел в сторону, щупая за ухом массивный инфономик старого образца.

И через пять минут меня пропустили.

Возле центрального входа меня встретили двое, парень и девушка. Обоим лет по двадцать, одетые в байкерские кожаные куртки поверх тактических разгрузок. Стрижки короткие, взгляды долгие, ощупывающие. У парня вместо левой руки был металлический протез кустарной работы. У девушки — свежий шрам через всю скулу, заклеенный медицинским пластырем.

— Сюда, — коротко бросила она.

Внутри магазин и правда напоминал офис. Внизу — большая бизнес-зона с компьютерными столами, кофеваркой, холодильником, парой оружейных сейфов и диванчиков для отдыха. И прямо сейчас там кипела какая-то работа. Около десяти человек что-то вполголоса обсуждали, обступив один компьютерный стол. Пахло потом, перегретым пластиком, дешевым табаком и еще чем-то сладковато-химическим — то ли синтетический наркотик, то ли просто дезодорант, маскирующий отсутствие душа.

При моем появлении все ненадолго умолкли, но, когда мы с провожатыми начали подниматься по сломанной лестнице эскалатора на второй этаж, обсуждение возобновилось.

Мы прошли мимо кладовки, а потом девушка со шрамом остановилась и указала рукой на большую железную дверь.

— Тебе сюда, — сказала она. — Заходи, она ждет. Мы подождем снаружи.

Глава 4

Психоанализ по-Монгольски

В кабинете Эмки не было ни окон, ни центрального отопления, ни приличного освещения. Под потолком — старый пропылившийся плафон, круглый и плоский, как блюдце. В двух дальних углах — инфракрасные обогреватели. Серые крашеные стены местами были исцарапаны и ободраны, а кое-где — наоборот, покрыты коричневыми пятнами и разводами.

Зато имелась вполне приличная барная стойка из темного дерева, за которой открывался вид сразу на два арсенала, вино-водочный и оружейный. Причем последний, судя по набору, состоял из трофейных редких моделей и находился здесь больше для красоты, чем из соображений пользы.

Перед стойкой — длинные столы, сдвинутые к стенам, и посередине — тумба с вирт-шлемом и огромное кожаное кресло, явно от какого-то дорогого автомобиля, переделанное в самостоятельный трон.

В кресле сидела Эмка.

Одета она была в свободные армейские штаны, заправленные в высокие берцы, и мужскую майку, под которой свободно гуляла острая маленькая грудь. Поверх майки — разгрузка с магазинами, нож на поясе, кобура на бедре.

Кудрявые рыжие волосы были стянуты на затылке в хвост, переходящий в колючую косу.

Но прежде всего в глаза бросались протезы обеих рук и импланты, которые обильно