Солнце - Ник Гернар

Встретил бы на улице — запросто прошел бы мимо и не узнал.

Она встала мне навстречу, улыбнулась.

Но даже улыбка у Эмки теперь выглядела иначе. Совсем не так, какой я ее запомнил тогда, в пустоши.

— Монгол, — сказала она чуть хрипловатым, сорванным голосом. — Вряд ли ты пришел ко мне с чем-нибудь хорошим, но я все равно рада тебя видеть. Слишком хорошо помню, чем тебе обязана.

— А ты неплохо устроилась, — сказал я, оглядывая зал.

— Я, Монгол, теперь здесь главная, — усмехнулась она. — Весь этот район — мой. От старого моста до химчистки. А что касается услуг узкого сегмента, так вообще весь ТЦ подо мной. Четыре точки, полсотни стволов, своя разведка, своя фарма. Меня даже эсбэшники не трогают, потому что я им плачу. Ну и потому что знают: если сунутся — обратно точно не все выйдут.

Она подошла к барной стойке, плеснула в два губастых стакана мутноватую жидкость из пластиковой бутылки. Протянула один мне.

— Самогон. Наши варят. Получше паленого виски, который в местных барах разливают.

Я взял. Принюхался. Пахло спиртом, полынью и чем-то еще травянистым, горьким, но не отталкивающим.

— За встречу, — она чокнулась и выпила.

Я сделал глоток. Эмка не обманула — самогон оказался совсем неплох. Так что я махнул оставшееся одним глотком и со стуком поставил стакан на стойку.

— У меня к тебе два вопроса, — сказал я. — Один рабочий, один жизненный.

— Начинай с рабочего, — хмыкнула Эмка. — Потому что после жизненного, подозреваю, мы просто разосрёмся и ты уйдешь восвояси.

Я усмехнулся.

Надо же. Зря она себе руки искусственные вкрутила, потратилась.

Лучше бы мозги себе донорские позаимствовала.

Она правда думает, что меня можно будет просто так отправить «восвояси»?

— Какие у тебя отношения с Александрой Штальман, главой корпорации «ГеймМастер»? — без обиняков перешел я к конкретике.

Эмка, плеснув себе еще мутной жидкости в стакан, с кривой усмешкой скользнула на свой «трон» — по всей видимости, ей казалось, что он придает ей солидности.

— Пустой вопрос. Я не раскрываю сути своих договоренностей с клиентами, — с серьезной миной заявила она.

Гуляющий в крови алкоголь не способствовал дипломатичности с моей стороны, так что я тихо рассмеялся.

— Возможно, сути ты и не раскрываешь, но палишь по-черному. Ладно, все что мне было нужно, я узнал.

Эмма на мгновение замерла, анализируя мои слова. А потом махнула самогон.

— Да плевать, — проворчала она. — Что ты там еще хотел? Спрашивай.

— Да, в общем, уже ничего. Сказал же — все, что мне было нужно, я уже узнал, — тут я выключил улыбку и уже серьезно добавил: — Одевайся.

— Чего? — недоумевающе сморщилась Эмка.

— Я сказал — одевайся. Мы уезжаем в город.

Она метнулась ко мне с решительностью опытного бойца.

Напрасно.

Я отступил в сторону, поймал в полете и, больно заломив железную руку ей за спину, мягко толкнул вперед, без особого шума выстелив Эмку на полу. И, наклонившись к ней пониже, проговорил:

— Ты правда настолько дура, или прикидываешься? Считаешь, ты здесь поднялась так легко и весело, потому что самая крутая? Да хрен тебе, девочка. Ты здесь играешь в командиршу только потому, что тебе позволили это делать. Выполнишь нужную работу, и пойдешь юрок кормить в пустоши, — Эмка дернулась подо мной, и я хорошенько придавил ее к полу коленом, чтобы не рыпалась. — Орать не вздумай, или перебью нахрен всю твою шайку, и все равно тебя увезу. Ты знаешь, я могу.

— Какая же ты, оказывается, с-сука, Монгол, — с ненавистью прошипела сквозь зубы Эмма, скосив на меня глаза. — А я-то думала, ты человек! В отличии от многих других!..

Я промолчал. Спорить с ней, объяснять что-то сейчас было бесполезно, да и незачем. Я просто ждал, пока до неё дойдет простой факт: сопротивление бесполезно.

Она ещё пару раз дернулась, проверяя хватку, но быстро поняла, что железный протез — это не преимущество, если рычаг и инерция на стороне противника. Я чувствовал, как вибрируют ее искусственные мышцы под напряжением, но высвободиться не давал.

Она все так же лежала на пузе на полу, а я стоял над ней на одном колене, другим упираясь Эмке в поясницу и удерживая руку в захвате повыше лопаток.

— Протез сломаешь, — прошипела она. — Дорогой, между прочим.

— Сама напросилась, — ответил я спокойно. — Будешь дёргаться — выкручу к херам. Потом новые закажешь, раз ты тут такая главная.

Эмка выдохнула сквозь зубы и затихла, обмякла. Злость в ее глазах сменилась холодным, цепким расчётом. Она лихорадочно соображала, как выкрутиться. Это я читал в ней так же ясно, как если бы она думала вслух.

— Допустим, я поеду, — процедила она. — Допустим. Мои парни меня в обиду не дадут. Они сейчас там, за дверью. Стоят, ждут команды. Если я не выйду через пять минут — они войдут. С тобой будут разговаривать уже не так ласково.

— Ну так позови их, — кивнул я на дверь. — Чего тянуть? Позови, пусть заходят. Быстрей начнем, быстрей закончим.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Эмка косилась на меня снизу вверх, и в её взгляде читалась жгучая, звериная ненависть за унижение.

Она не могла позвать своих на помощь. Слишком уж жалко выглядела. Да и, видимо, какой бы дурной ни была Эмка, тем не менее прекрасно понимала, что, если мне будет нужно, я действительно могу вырезать всю ее гоп-компанию.

Потому что однажды уже видела нечто подобное.

— Чего тебе надо от меня? — наконец выплюнула она, перестав вырываться.

Я ослабил хватку и выпустил ее из-под себя.

— Сказал же. Чтобы ты оделась. А то твой названный папаша мне не простит, что я ребенка полуголым зимой привез.

Эмка села на полу, зло посмотрела на меня исподлобья.

— Ты хоть понимаешь, Монгол, что ты сейчас сделал? — спросила она тихо. — Ты уничтожил всё, что между нами было. Тогда, в том сраном притоне… ты меня спас. А здесь — просто убил.

— Мне не страшно стать для тебя плохим. Так что можешь ненавидеть меня, сколько угодно. Но ты должна жить. Потому что-то, как ты здесь медленно закапываешь себя в могилу, убивает моего друга.

— Да ему насрать на меня! — выкрикнула вдруг Эмка.

Дверь тут же приоткрылась, и в щели появилось встревоженное лицо парня-телохранителя, который изумленно уставился на нашу диспозицию.

— Пошел нахер отсюда, я никого не звала! — рявкнула на него Эмма, поднимаясь.

И дверь поспешно закрылась.

Я плеснул самогона в свой стакан. Выпил половину. Половину подал ей.

— Сама-то понимаешь, какую чушь сейчас сказала? — спросил я.