Космос.Today III - Евгений Адгурович Капба

— Войну репетировать будем не против роботов. На сей раз — против людей! Как показала операция на Зазавави — нам, к сожалению, могут предстоять разные неожиданности, к ним нужно быть готовыми… Поэтому — следуем во втором эшелоне и бдим! Реагируем оперативно, но это — не мне вас учить. Учебные травмы лечим условно, настоящие — по-настоящему. Промедление и смерть для вас — это одно и то же!

Командир отряда скалил зубы и делал выразительные жесты, точно как тот самый прототип из мультика «Остров Сокровищ». Мы с Барухом переглянулись. Я сразу же вспомнил слова Падавана про «игрушечную войну». Это что же получается — предполагается, что война может быть и не игрушечной? А как же контракт? Мы нанимались крушить роботов! Но, с другой стороны, кто нас спрашивал об этом на Зазавави?

— Легат не хочет отдавать учения на откуп виртуальной реальности, и мы не вправе оспаривать его приказы, — погрозил пальцем доктор Ливси. — Мы должны просто сделать свою работу так хорошо, как только можем. Понятно? Представьте: пехота и танки воюют где-то впереди, все взрывается и грохочет, а мы сидим во втором эшелоне и потираем руки в ожидании работы… Привлекательная картина, правда? А-ха-ха! Ладно, я надеюсь, вы и без моих речей все понимаете и готовы к делу.

— Так точно! — выдохнули мы.

— Конверты с заданиями на бумажных носителях подполковник Славин раздаст командирам экипажей. Действуем автономно, но связь поддерживаем до тех пор, пока она будет работать… И вот еще что — приготовьтесь, возможно, обстановка потребует использования аналогового режима для всех видов вооружения и техники… А-ха-ха, не расстраивайтесь, можете воспринимать это как детокс: свежий воздух, сдобренный гелием и кислородом, прекрасные виды — и никакого электромагнитного облучения! Ха-ха-ха!

Его лошадиные зубы сверкали, весь он излучал оптимизм и лучезарную уверенность в кошмарном завтрашнем дне.

— Кабздец… — проговорил кто-то.

Аналоговый режим предполагал полное выключение электроники, как если бы по нам ударили ЭМИ-оружием. Все легионеры это умели, но очень не любили — высокотехнологичные «костыли» прочно укоренились в нашей жизни, но специфика войны с Системой всегда имела в виду возможную необходимость дубасить кого-то ломом, так что новость была неприятной, но не смертельной. Перебьемся. Наши медэваки имели гибридный движок, винтовки стреляли точно так же, как их предки на земле — благодаря силе пороха, сгорающего в канале ствола, гранаты — взрывались, ноги — бегали. Даже броня — и та с выключенными «мозгами» продолжала выполнять свою функцию. Бронепластины и без датчиков предоставляли неплохую защиту, герметичность не нарушалась, и гелиокс мог исправно поступать под шлем, нужно было только подкрутить вентиль.

— К машинам! — раздалась команда Славина, и мы рванули к медэваку.

— Он что — шибанутый? — спросил на бегу Палыч.- Наш командир отряда?

— Нэт! — откликнулся Багателия. — У него стаж работы в приемном покое — пятьдесят лет, уахама?

Больше вопросов по поводу манеры общения доктора Ливси мы не имели.

* * *

Почему было решено, чтобы Отдельный эвакуационный отряд двигался самостоятельно — хороший вопрос, но мы претензий по этому поводу не высказывали. Насколько я знал — обычно боевое слаживание начинается еще на марше, а медэвакам привычно было действовать в составе боевых подразделений, а не вот так — друг с другом. Может быть, в этом и была причина?

Ехали в строгом порядке: Первый, Второй, Третий экипажи — и так далее, до тридцатого. Еще одна КШМ — командно-штабная машина — на базе того же «мастодонта», несколько бронированных грузовиков и тягачей… Наверное, кто-то остался на «Ломоносове», потому что трех сотен я тут не увидел: экипажи имели в своем составе от четырех до семи человек, плюс командование, плюс снабженцы и огневая поддержка — сотни две с половиной, наверное, стояли в строю на парковке Улитки. Основной состав!

Единственным инцидентом стала условная атака беспилотников противника — и мы среагировали на нее вроде как грамотно — максимально рассредоточились, изготовились для стрельбы, выпустили свои квадрокоптеры — перехватывать возможные тяжелые БПЛА… Командование нам такую активность зачло в плюс, и мы отправились дальше.

Часа два пути — и джунгли предгорий превратились в прерию, поросшую высокой, в половину человеческого роста, травой. С эстакады тут имелся пологий спуск, даже — два, на обе стороны. Следом за Первым экипажем колонна медэваков скатилась вниз и спустя минут пять уже месила колесами сырую землю Убахобо. Впереди виднелись рощицы высоких хвощевидных растений, и Багателия, сверившись с координатами из бумажного приказа, распорядился двигаться «на два часа» — то есть, по военной терминологии, чуть правее нашего курса.

«На два часа» — при этих словах имелся в виду циферблат, самый обычный, земной, на двенадцать делений, и направление определялось как раз этими делениями, в которых «двенадцать» обозначало направление прямо по курсу, «шесть» — с тыла, «три» — справа, а «девять» — слева. Я об этом от наших миротворцев узнал, в Ливане. А до этого — не врубался, чего там крутые спецназовцы в боевиках орут…

— Внимание, Восьмой, Девятый, Десятый экипажи! Противник знает, что мы здесь! Третья центурия Второй когорты подверглась артиллерийскому обстрелу, есть триста и триста один! Немедленно выдвинуться для оказания помощи по обозначенным координатам! — раздался в интеркоме голос Славина, и Палыч зарычал, разворачивая машину.

Следом за нами по густой траве мчались экипажи Каримова и Ростова, мы двигались туда, где раздавался грохот танковых орудий и гавканье винтовочных выстрелов. Триста — это раненые. Это понятно. А вот триста один — это те, кого без капсулы не вытянуть с того света. Чисто легионная терминология, на Земле я такого не слышал.

— Сорока, Барух, Раиса — на вас доставка на борт! — скомандовал Багателия.

— А как мы опознаем тех, кто условно ранен? — спросил я, группируясь у задней двери.

— Они все будут в краске,- сообщил Бляхер. — И вот тебе еще новость: противником выступают все те же дроиды. Только наши, точнее — трофейные. Их в зеленый цвет покрасили, и управляют каждым операторы из виртуальных капсул «Ломоносова». Это будут хитрые сукины дети!

— В каком смысле — в краске⁈ — не понял я, но рассуждать было некогда: «мастодонт» уже пошел юзом, развернулся, остановился…

— Бегом, бегом, бегом! — заорал Багателия, двери медэвака распахнулись,