Солнечное Копьё - Валерий Камнев

— Вот и хорошо, — улыбаюсь. — Я не хотел идти без тебя.

Одежды и вправду нам нужно много. Зима в этих краях, судя по всему, не суровая, но бродить в обмотках из шкур приятного мало. Если ничего не помешает, нужно изготовить одежду для всех нас и постараться соорудить удобную обувь. Надеюсь, что Жёлтое Дерево справится с работой.

Беркут резко снижается, норовя утащить ягнёнка, и бараны разбегаются по зарослям. Искра тихо говорит:

— Нам пора уходить, если хотим вернуться к закату.

— Да, — соглашаюсь. — Но давай посидим ещё совсем немного. Мне хорошо, когда вы рядом.

Женщины, довольно улыбаясь, жмутся теснее, и ощущая их прикосновения, чувствую себя счастливым. Впервые за всё время пребывания в этом мире. Теперь мне по-настоящему хорошо. Глядя на жён, хочу надеяться, что нам повезёт, и судьба подарит долгую жизнь. Мне бы очень не хотелось их потерять.

Обратный путь проходим куда торопливее. Передвигаться по этой местности после заката означает рисковать жизнью. Даже днём всегда существует возможность угодить в медвежьи лапы. К счастью, львов в окрестностях, судя по всему нет.

Солнце почти садится, когда мы выходим к лагерю, и заметив пылающие костры, я вспоминаю — именно сегодня Твёрдая Рука должен был забрать Большие Глаза.

Ещё вчера Земля устанавливала отдельный маленький шатёр, покрышку для которого готовила заранее. Сейчас я вижу тётушку среди суетящихся женщин, а подле двоюродного брата — главную виновницу сегодняшнего торжества.

Большие Глаза, в длинном расшитом платье, холодно и спокойно глядит на новоявленного супруга. Её отец уселся на бизоньей шкуре, толкуя с Волчьим Человеком и Видящим Тень.

— Ты ничего не добыл? — удивлённо спрашивает Камень, едва завидев нас.

— Не добыл, — пожимаю плечами. — Бараны скачут по горам куда проворнее меня.

— Бараны… — хмыкает охотник. — Они не стоят того, чтобы бродить за ними от рассвета до заката! Они не слишком вкусные.

— Жёлтое Дерево хочет их шкуры.

— Зачем?

— Она говорит, что из них получается хорошая одежда.

Камень быстро оглядывается на Лисицу и облегчённо выдыхает. Его жена занята и уж точно не слышала моих слов.

— Нет, — отвечает Тынг. — Она будет тонкая. Рубаха быстро испортится.

— Не рубаха. Жёлтое Дерево хочет сделать себе платье.

— Платье⁈ — возмущается Камень. — Ей оно ни к чему. Пусть шьёт из оленьей кожи и не выдумывает!

— Наверное, так и будет.

Жёлтое Дерево покорно кивает, направляясь к женщинам, Искра следует за ней. Камень тихо говорит:

— Не ищи баранов! Вот увидишь, она сошьёт нарядное платье, и каждая захочет себе такое же!

— И Лисица?

— Да! — недовольно морщится охотник. — Мне тогда придётся тоже идти в горы.

— Значит, никаких баранов, — соглашаюсь. — Будем с Искрой стрелять волков.

— Они ещё не сменили мех полностью.

— Да, но пока мне хватит и таких шкур. У Жёлтого Дерева будет много работы. Лучше принести ей шкуры заранее.

— Она только и делает, что шьёт! — задумчиво говорит Камень. — Неужели, это может нравиться?

— Наверное. Шумящая Вода тоже любит шить.

— Она приходила, но не застала тебя.

— Жаль. Тогда я завтра сам схожу к ней.

— Да, скоро рода разойдутся, и ты не увидишь Шумящую Воду до следующей осени.

— Я надеюсь, Горностай за ней присмотрит.

— Он хороший охотник, — кивает Камень. — Ты не мог найти лучшего для Шумящей Воды.

— А где Слышащий? — удивляюсь, не обнаружив вождя.

— Ушёл к Белому Облаку. Ему пора бы вернуться. Твёрдая Рука добыл оленье сердце и ждёт обряда.

За оленем мой двоюродный брат должно быть здорово набегался, ведь подобраться к нему на бросок дротика непросто. Но Твёрдая Рука не просил помочь, а сам я не набивался. После возвращения с охоты на Пятнистого мы с почти-братом практически не общались.

Какое-то восклицание привлекает моё внимание, и замечаю Рождённую Весной, которая указывает рукой на приближающихся людей. Соплеменницы обступили её, и я понимаю их изумление. К стоянке приближается Грынк, в сопровождении женщины с ребёнком на руках.

Мыр-ин роняет прутик с оленьим мясом в тлеющие угли и даже не замечает этого. Лёгкая просто потрясена. Она вдруг жалобно оглядывается, ища поддержки у Искры, и моя жена медленно подходит к ней.

Грынк со спутницей уже у крайних шатров, и тут я не могу сдержать удивление. Рядом с нашим вождём, гордо ступая, в освещённый круг входит Звёздное Одеяло.

— Ха! — произносит Камень. — Он взял женщину! А ведь даже мне не сказал, что собирается отнести выкуп!

— А разве Слышащий собирал его?

— Ты же видишь, он взял вдову. Наверное, выкуп был маленький. Но она очень красивая.

— Да, — соглашаюсь. — Красивая.

— Это ведь та… Со стоянки Острее Ножа… — Камень неподдельно удивляется. — У неё ещё странное имя…

— Звёздное Одеяло.

— Ты тоже узнал её?

— Её трудно не узнать.

Вождя уже окружили соплеменники. Пир Твёрдой Руки сразу отошёл на второй план. Каждому не терпелось посмотреть на избранницу Слышащего и поздравить самого вождя.

Лёгкая что-то вяло говорит, подчиняясь мужу, но глаза сверкают негодованием. На лице Искры не менее недовольное выражение. К Звёздному Одеялу моя жёнушка питает глубокую неприязнь.

Но как эта вдовушка сумела заполучить вождя — загадка. Хватка у Звёздного Одеяла, конечно, присутствует, но и Грынк далеко не круглый дурак, чтобы сразу подобрать подвернувшуюся вдову.

Звёздное Одеяло делает вид, будто не знает никого из присутствующих. Её взгляд скользит мимо меня, избегает Искры. К счастью Звёздного Одеяла, Шумящая Вода ушла в другой род, а то бы у сестры хватило ума заявить, что вождь привёл в племя дурную женщину.

Когда поздравления, искренние и не очень, стихают, Волчий Человек напоминает вождю об ожидании ритуала. Грынк разводит костёр, легко окуривает Большие Глаза пучками трав, и вот уже Твёрдая Рука помогает девушке перейти костёр.

Особенной радости на её лице не отыскать. Большие Глаза наигранно улыбается, позволяя мужу отвести себя к огню, где новобрачных дожидается жареное сердце.

У нас в роду меньше людей, чем у Львиных Когтей, потому и усаживаемся компактнее, не делясь по иерархии.

Чуть наискось от меня Добрая. Хмурая и неразговорчивая. Она возится с детьми, стараясь не замечать Твёрдую Руку. Мне кажется, женщина бы и вовсе не пришла пировать, но не захотела выделяться.