Лесной посох - Владимир Пайлодзе

Отражение показывало меня самого, но образца моих двадцати восьми лет — парня на самом пике физической формы и выносливости. Кожа на лице полностью разгладилась, бесследно исчезли глубокие возрастные морщины у глаз и на лбу, взгляд стал неестественно резким, цепким и кристально чистым. Вот только волосы на голове оставались абсолютно, кипенно-седыми — к слову, сбритая в раковину щетина тоже была белой как лунь. Этот резкий, пугающий контраст молодого, хищного лица и благородной, мертвой проседи выглядел завораживающе и жутко одновременно. Словно время решило сыграть со мной в орлянку, вернув силу мышц, но оставив след прожитых лет на волосах.

Собственная фигура под каплями воды тоже претерпела колоссальные, анатомические изменения. Мышцы обрели четкие, литые, сухие очертания, плечи заметно раздались вширь, грудная клетка налилась силой. Пропал даже малейший намек на возрастной, пивной животик — хотя я и в свои пятьдесят пять старался жестко держать себя в тонусе, но сейчас на животе приятно и рельефно проступили жесткие, стальные кубики пресса. Былая хромота, ноющие на погоду суставы и тяжесть в позвоночнике исчезли без следа, будто их никогда и не было. Тело звенело, как натянутая струна.

«Да уж, в таком виде на улицу при дневном свете соваться точно нельзя», — хмуро подумал я, разглядывая себя в упор и вытираясь жестким полотенцем.

Старые знакомые и сослуживцы, если встретят случайно на проспекте, просто не поймут. Решат, что я окончательно сошел с ума, инсценировал свою смерть или сделал тонну дорогущих пластических операций где-нибудь за границей. Да и на цветной фотографии в моем паспорте я выглядел как потрепанный жизнью, седой пятидесятитрехлетний мужик с тяжелым взглядом, а не этот молодой спецназовец на пике формы. А если с такими биологическими метаморфозами прийти в обычную гражданскую поликлинику к местным эскулапам — пиши пропало. Меня со всеми моими анализами сразу, без шума закроют в какой-нибудь секретной ведомственной лаборатории в качестве подопытного кролика. Спецслужбы за такую сыворотку молодости перевернут всю страну.

Вывод из тактической обстановки напрашивался только один: придется провести неделю-другую в четырех стенах, наглухо задернув шторы и не высовывая носа на улицу, чтобы хотя бы снова немного зарасти нормальной мужской щетиной. А пока следовало срочно обратиться к тому единственному человеку, кому я в этой жизни доверял как самому себе.

Я прошел в комнату, взял со стола смартфон и набрал наизусть знакомый номер старого друга. Мы с ним прошли не одну чеченскую кампанию, делили последний сухпай под обстрелами и выгрызали жизнь зубами. Он был полевым военным медиком от Бога — хирургом с золотыми руками и железными нервами. Даже не сосчитать, сколько наших ребят он за эти годы буквально вытянул с того света после тяжелейших, казалось бы, смертельных ранений. Если кто-то и мог разобраться в чертовщине с моим ДНК без лишних вопросов и доносов «куда надо» — то только он.

— Слушаю! — раздался в динамике смартфона хрипловатый, уверенный голос, который я узнал бы из миллиона. Голос человека, который под огнем сохранял абсолютное, ледяное спокойствие.

— Док, привет. Как ты сам, как здоровье? — невольно улыбнулся я, услышав родной, густой бас.

— Здорово, Влад! — искренне обрадовался друг, и в его голосе прорезались теплые нотки. — Куда ты пропал, чертяка? Я же звонил тебе пару дней назад, ты наглухо вне зоны был. Сеть вообще не ловила. У меня всё в порядке, воюю со своей бюрократией. В клинике сейчас самый сезон — весна, у людей обострения, так что зашиваюсь на работе с утра до вечера. Ты-то как?

— Да я вот только сегодня из глухомани вернулся, из самых диких лесов. Едва до цивилизации добрался — и сразу тебя набрал.

— Что, опять нарыл в чащобе что-то интересное из военного хабара? — в голосе Дока мгновенно проснулся профессиональный интерес старого искателя. Он знал мою страсть к собирательству железа.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, опустив взгляд и рассматривая свои абсолютно гладкие, лишенные возрастных пигментных пятен и шрамов омолодевшие руки. — Но тут, брат, такая ситуация, что по телефону не расскажешь. Категорически нельзя. Нужна твоя серьезная профессиональная консультация. Только глаза в глаза. И желательно у тебя в клинике, на твоих аппаратах, но строго конфиденциально. Чтобы без лишних глаз.

— Заинтриговал, командир, — хмыкнул Док, и я прямо кожей почувствовал, как он на том конце провода подобрался. — Ладно. Раз дело серьезное, часа через три освобожусь, закрою клинику и смогу приехать к тебе на адрес. Обсудим план действий.

— Буду ждать. И сделай одолжение — прихвати с собой каких-нибудь продуктов по дороге, в супермаркет зайди.

— Ну еще бы! — беззлобно рассмеялся в трубку друг. — В твоей холостяцкой берлоге после затяжных рейдов, как обычно, шаром покати. Хоть мышь на крюке вешай. Одни патроны да консервы трехлетней давности.

— Вот только не надо на мою берлогу напраслину возводить, — притворно обиделся я, хотя доля правды в его словах была. — Всё у меня чин по чину, порядок армейский.

— Ладно, ладно, не ворчи… К вечеру буду, жди.

— Давай, жду.

В пустой квартире после месячного отсутствия хозяина всегда полно бытовых забот. Пока я наводил порядок, смахивал скопившуюся пыль с подоконников и раскладывал принесенные вещи, вовсю, натужно трудилась стиральная машина, пережевывая походный камуфляж. Окна были приоткрыты, и в комнату врывался теплый, хмельной весенний воздух, пахнущий распускающейся зеленью и прогретым асфальтом — резкий контраст с хмурой лесной сыростью. За всеми этими привычными хлопотами время пролетело незаметно. Ближе к назначенному часу в морозилке уже послушно «грелась», покрываясь тонкой корочкой инея, запотевшая бутылка хорошей водки — под будущий тяжелый, непростой разговор, который нам предстоит.

Резкий, требовательный звонок в дверь отвлек меня от ленивого просмотра новостных лент на экране монитора. Глобальные новости XXI века сейчас казались чем-то бесконечно далеким и нереальным по сравнению с тем, что я видел на берегу древней речушки.

Я бесшумно поднялся со стула, прошел в прихожую и осторожно, не создавая лишних звуков, глянул в оптический глазок. На лестничной площадке стоял Док с увесистым пакетом в руках, одетый в легкую весеннюю ветровку, а рядом с ним неожиданно обнаружился Андрюха —