Проводник проклятых - Ольга Дубровская

и завёл ребенка. Во второй — когда не прекратил общаться с дочерью после развода. Олег всегда подозревал и втайне боялся, что Женю могут использовать в качестве рычага давления. И вот, худшие опасения оправдывались.

Олег не мог избавиться от чувства вины за то, что допустил это. За то, что Женя связалась с этим Алексом, что ночевала у него дома, что он использовал её в качестве донора. Отвратительно! Как он мог проморгать это? Переоценил свои силы, недооценил противника, увлёкся глобальными проблемами и не заметил того, что творится у него под самым носом. Сейчас он собирался положить этому конец — самым простым и эффективным способом.

Адрес Алексея Ермолова ему был хорошо известен. «Вряд ли за неделю он обрёл великую силу или успел развить вампирские способности, — подумал Серов. — Плюс к этому, может сработать эффект неожиданности».

Он затормозил около типовой девятиэтажки, с трудом втиснул старенькую Ниву на узкое парковочное место перед подъездом, скользнул взглядом по стоящему неподалёку знакомому чёрному фургону оперативной группы «Сигма». Стараясь держаться спокойно и не выдавать напряжения, он проверил шприц-пистолет в кармане и вошёл в подъезд.

— Готовность номер один, — объявил он в микронаушник и начал подниматься по лестнице.

Добравшись до седьмого этажа, охотник остановился у нужной квартиры, резко надавил на звонок и вытащил шприц-пистолет из кармана. По другую сторону двери послышался шорох, затем кто-то молча посмотрел в глазок.

Олег был готов действовать грубо и даже предполагал, что нужно будет сносить дверь с петель, но это не потребовалось. Лязгнул замок, и дверь сначала осторожно приоткрылась, а потом и широко распахнулась, открывая взору Серова высокого мужчину астенического телосложения.

Короткие щетинистые волосы, прямой длинный нос, тонкие губы, растянутые в улыбке. Лицо его выражало беспечность и неуместный оптимизм, хотя одновременно с этим глаза были хитро прищурены. Весь он был худой, нескладный и нелепый в цветастых домашних семейниках и серой футболке явно с чужого плеча.

Мужчина выжидательно уставился на гостя.

— Вечер добрый! — Серов поднёс сложенную ладонь к несуществующему козырьку. — Майор Сидоренко Роман Анатольевич!

С этими словами он быстро выудил из кармана липовое, но практически не отличимое от настоящего удостоверение.

— А в чём дело-то? — настороженно спросил незнакомец.

— У меня есть постановление на обыск данной квартиры. К нам поступил сигнал о том, что здесь хранится крупная партия наркотических веществ.

— Ну раз такое дело, проходите, — не найдя повода отказать стражу порядка, Влад посторонился, пропуская Серова в квартиру.

* * *

Первым в комнате возник Константин. Толкая перед собой кресло на колесиках, он положил на журнальный столик перед Алексом два паспорта. Алина не заставила себя долго ждать и скоро предстала уже в новой одежде — чёрных вельветовых джинсах и ярко-красной плотной водолазке с высоким воротником, рукава которой были закатаны до локтей.

— Прекрасно выглядишь, — улыбнулся Алекс.

— Спасибо. — К Алине вернулось хорошее настроение. — И, Кость, тебе тоже спасибо. Не знаю, смогу ли я тебя отблагодарить когда-нибудь.

— Твори добро, дочь моя, и не греши, — рассмеялся Нагварден, откинувшись в кресле. — Право слово, не стоит благодарностей. Мне это ничего не стоило.

— Это стоило тебе кругленькой суммы, братец, — в гостиной появилась Сольвейг в компании кухонного стула. — Ты в такие магазины не ходишь, так что тебя ждёт сюрприз, когда посмотришь на выписку со счёта.

— Подозреваю, что возможность меня немного разорить доставила тебе огромное удовольствие, — иронично ответил Константин, взглянув на сестру.

— Не без этого, — не стала отрицать Сольвейг, поставив стул сиденьем к себе и опускаясь на него. Она подобрала под себя ноги, устроившись по-турецки, положила скрещенные руки на перекладину спинки и опустила на них голову. — Ты меня сегодня порядком вывел из себя.

— Предлагаю отложить нашу пикировку до лучшего времени, — гвардеец устроился поудобнее и повернулся к двум Иррата. — Итак, ваши вопросы, дамы и господа?

— Э-э, — протянул Алекс, несколько растерявшись, — даже не знаю, с чего начать.

— Можно я? — попросила Алина, и Константин подбадривающе кивнул.

— Расскажи, пожалуйста, чем отличаются вампиры от людей. В книгах и фильмах много всякого написано и показано. Но что из всего, что там показано, правда? Солнце, как я уже успела заметить, нам не вредит, верно?

— Верно, — Нагварден вздохнул, на секунду замолчал, собираясь с мыслями, и заговорил: — Вампирам не страшен солнечный свет. С возрастом он будет вызывать определённое чувство дискомфорта, но не более, чем сильная жара летом. Также нам не страшны серебро, святая вода, распятия, чеснок, осиновые колы и тому подобное. Точнее, проткнуть-то нас колом можно, но стопроцентной гарантии нашей смерти это не даст. Теоретически мы можем жить вечно, но убить нас возможно — отрубить голову, разорвать на части, сжечь заживо. Позвольте мне не заострять внимание на кровавых аспектах, в общем способы есть.

— А бонусы будут? — нетерпеливо направила Константина Алина. — И вообще, как долго у меня будет эта трансформация идти?

— Процесс перестроения организма длится около недели, — с готовностью пояснил Нагварден. — За это время обостряются все чувства: слух, зрение, обоняние, осязание. В темноте начинаешь лучше видеть. Регенерация тканей усиливается, всякие порезы-царапины заживают на раз, переломы — за пару часов.

— Даже отрубленная рука восстановится? — с поистине детской непосредственностью спросила Алина.

Константин усмехнулся.

— Восстановится. Правда, не за пару часов, и боль адская, поверьте на слово. Что ещё из приятных моментов, — он посмотрел на сестру, — ах да, возрастают сила, скорость, ловкость. Мы практически не болеем, если только не напьемся крови больного человека, толерантны к ядам. Летать, оборачиваться в летучих мышей и туман не умеем, это всё сказки. Со временем у нас понижается температура, замедляется сердцебиение. Чем старше становишься, тем оно слабее.

— Звучит неплохо, — заметила Алина, внимательно выслушав гвардейца. — А чем приходится расплачиваться за это?

— Поскольку чувства обостряются, мы тяжелее переносим сильную жару и сильный холод.

— Подожди, это как? — не понял Алекс. — Илек обучал меня контролю чувств. Мы с ним стояли голышом в парке, как долбаные эксгибиционисты. Он что, просто прикалывался?

— Да нет, не совсем. Я же говорю о сильной жаре и сильном холоде. Градусов до тридцати пяти тепла и до двадцати пяти-тридцати мороза ты ещё сможешь выдержать, контролируя и удерживая ощущения в пределах своего комфорта. Но не больше. Так что соваться в пустыню без надежного автомобиля с хорошим кондиционером не советую. Человеческая еда и питье нам, увы, недоступны — и на вкус омерзительно и внутри надолго не задержится. Только кровь.

— А обязательно человеческая? — Алина сморщилась. — Есть в этом что-то от каннибализма.

— А собак-кошек тебе, значит, не жалко? — прищурился Константин. — Нет, не обязательно