Проводник проклятых - Ольга Дубровская

человеческая. Кровь животных подойдёт, но через пару недель такого рациона ты начнёшь чувствовать дикую слабость и желание впиться в глотку первому встречному человеку. Почему так — не знаю. Мне довелось однажды провести неделю без человеческой крови, удовольствие не из самых приятных.

— Это когда это? — подала голос Сольвейг.

— В Непале, когда просидел неделю в пещере.

Сольвейг закатила глаза, но промолчала.

— И это всё? Всего два минуса? — не поверила Алина.

— Есть ещё один, — помедлив, добавил Нагварден и посмотрел на обоих Иррата с сомнением, словно решая, стоит ли говорить об этом.

Глава 4. Незаданный вопрос

— Ну, не томи уже, — нетерпеливо заёзрала на стуле Алина. — Хочу знать, к чему хоть готовиться…

— Нам приходится уходить из своих человеческих семей. Рано или поздно, — выдал Константин с ноткой трагизма в голосе.

Алина промолчала, поджав губы, а вот Алекс решил спросить:

— Это какое-то неписаное правило? Насколько это обязательно?

— Нет, никаких правил на этот счёт нет. Просто со временем ты сам поймёшь, что не сможешь больше жить с людьми. Близкие никогда не смирятся с тем, что ты стал другим. Это если рискнёшь довериться им. А если не сможешь, то будут удивляться, что годы идут, а ты ни капли не стареешь. Лет десять-пятнадцать ещё можно пережить, а потом неминуемо возникнут вопросы.

Алекс промолчал, играя скулами. Очень хотелось сказать, что всё это несправедливо, но Константин сам оставил когда-то свою семью, да и не к нему стоило предъявлять претензии.

— Подозреваю, что это очень дурацкий вопрос, но обратно человеком стать уже невозможно? — Алина прервала возникшую паузу, глядя то на гвардейца, то на Алекса.

Нагварден с тонкой улыбкой покачал головой и сменил тему:

— Итак, с плюсами и минусами мы разобрались. Ещё вопросы будут?

Ермолов пристально посмотрел на гвардейца, прикидывая, стоит ли спросить о том, что постоянно зудело на периферии сознания и тяжёлым камнем вины тянуло его к земле. А именно — о состоянии беспамятства, в которое он погрузился тогда в музее, о той жажде, что сжигает изнутри внутренности и заставляет ждать крови, как избавления. Об инстинктах хищника, которые он всё больше ощущал в себе…

Алекс помедлил, перевёл глаза на Алину, скользнул взглядом по Сольвейг и вновь вернулся к Константину.

— Да, будут, — кивнул он, но спросил совсем о другом, хотя и этот вопрос тоже служил предметом его интереса. — Вот ты мне скажи, что ещё мы можем развить из ментальных способностей: телекинез, ясновидение? Помню, Илек надавливал мне на виски и… я так понял, в этот момент он мог прочитать мои мысли. Это как вообще? Получается, вампиры телепатию могут развивать? И ещё, я очень подозреваю, что Лорин против меня применяла какой-то вампирский гипноз… В первую нашу встречу в день обращения, возможно и позже…

— Точно, — кивнул Константин, ударив себя по лбу, — про гипноз я забыл. Да, каждый вампир обладает лёгкими способностями к гипнозу. Эволюционно, этот механизм выработался, чтобы помогать гематоморфам питаться… так сказать, облегчить процесс взаимодействия с жертвой.

— Что ещё за гематоморфы? — не поняла Алина.

— Так иногда называют вампиров, — вклинился Алекс. — Я думаю, чтобы убрать налёт мистики и акцентировать внимание на… научных аспектах изменённой физиологии…

Константин кивнул, подтверждая догадку Ермолова.

— Понятно, — вздохнула Алина. — А… если мы можем вводить людей в гипноз, то можно им что-то внушить? Ну, приказать, чтобы человек выполнил?

— Не совсем так, — с энтузиазмом принялся пояснять Нагварден. — Нельзя запрограммировать человека, чтобы он… ну не знаю, сделал что-то страшное для тебя. В древние времена, когда банков крови не было, вампиры охотились и пили кровь прямиком из людей. Впрочем, — он поморщился и многозначительно взглянул на Алекса, — многие и сегодня регулярно занимается этим, считая, что живая кровь вкуснее и даёт больше сил.

Ермолов тяжело вздохнул, но промолчал. Чего нельзя было сказать про Алину.

— А это так? — вмешалась она с юношеской непосредственностью.

— Да, это так, — нехотя признал Константин, — но мы считаем себя разумным видом и поэтому отказались от диких традиций. В нашей с Сольвейг семье, да и у Сиринити тоже, охота не поощряется. Пить из живых людей допускается только в ходе ритуалов, ну или если жертва сама просит этого. Или — в каких-то экстремальных случаях.

— А почему не поощряется? — не унималась Алина. — Разве это не в порядке вещей, не устоявшаяся норма за… не знаю уж, за сколько тысяч лет?

— Во-первых, это варварство, — слегка раздражённо ответил гвардеец, — во-вторых, так меньше шансов, что о нашем существовании узнают, а в-третьих, зачем это нужно, когда есть куда более спокойный и цивилизованный способ питаться? И вообще, мы отклонились.

Константину, как и Алексу, явно была неприятна эта тема, и он вернулся к тому перекрёстку беседы, на котором они на неё свернули.

— Так вот, раньше при помощи гипноза мы стирали из памяти жертв сам факт того, что ими питались. Просто заставляли забывать. Сейчас этим тоже пользуются. Например, можно от милиции отмахнуться в стиле «это не те дроиды, которых вы ищете».

— Какой полезный талант, — фыркнула Алина. — Даже жаль, что у меня его раньше не было.

— Он у тебя и сейчас ещё не проявился, — счёл справедливым отметить Нагварден. — Что ты ещё, Алекс, спрашивал? Ах, да, про телекинетиков не скажу, не слышал о таком, — гвардеец посмотрел на сестру, но та отрицательно мотнула головой, — а телепаты и пророки встречаются. Кое-какой слепок мыслей может сделать каждый вампир, но он нечёткий и обмануть нам друг друга не сложно, только к людям есть смысл применять. А вот настоящие телепаты, которые мысли читают как книги и могут в этих книгах на полях дописать, появляются крайне редко. Слышал, что в Ковене есть один пророк, и у сиринийцев точно был.

— Почему был? — Вмешалась в разговор Сольвейг. — Насколько я знаю, Франц-Иосиф вполне себе жив, здоров и по вечерам с таким же удовольствием слушает симфонии своего обожаемого друга Моцарта.

— Прости, не так выразился. Да, был и есть…

Возникла небольшая пауза, которую вновь первой нарушила Алина.

— А можешь рассказать поподробнее о семьях? — спросила она. — А то я слышу названия, но они мне ничего не говорят.

— Конечно, — кивнул Нагварден. — Начну с вашей — Ордо Иррата. Знак вашей семьи ты можешь увидеть на своем медальоне. Пять ветвей молний означают пять подвластных вам видов магии. Каждый из вас обладает только одним видом магии, кому как повезёт. Предугадать невозможно, — это рулетка. Руководит вашей семьёй Совет из пяти вампиров. По одному, самому сильному и старому из каждой ветви магии.