Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

разбираюсь в военном деле. Мне, как великой княжне, была уготована совсем другая судьба – замужество, семья, дети. Но Господь распорядился по-своему, и не нам противиться его воле. Теперь мне придется осваивать и науку управления государством и, в определенных пределах, военное дело. Надеюсь в этом на вашу помощь. Я не собираюсь вмешиваться в управление войсками, но понимать, что происходит на фронте в целом, мне необходимо. Я буду задавать вопросы, которые могут показаться вам наивными и глупыми, прошу не судить меня строго!

Ответом на ее последние слова был возмущенный гул голосов. Императрица прервала его движением руки.

– И, наконец, последнее – давайте обойдемся без титулов. Будет вполне достаточно Марии Николаевны, хорошо? – Маша повернулась к Болдыреву, – Василий Георгиевич, вы готовы доложить обстановку?

– Да, Мария Николаевна, готов.

Императрица подошла к карте, висевшей на стене. На взгляд Николая, карта была несколько упрощена, но в целом обстановку на ноябрь 1918 года, как он ее помнил, показывала верно. Линия фронта тянулась с юга на север от Новоузенска через Бугуруслан, Белебей и Бугульму к Сарапулу. При этом Бугуруслан и Бугульма были уже в руках красных, а Белебей еще нет. От Сарапула фронт поворачивал на восток, а где-то между Кунгуром и Красноуфимском – вновь на север.

– Изволите ли видеть, – докладывал тем временем Болдырев, – севернее линии Николаевск – Бузулук – Стерлитамак – Верхнеуральск – Кустанай – Павлодар зона ответственности Западного фронта, южнее – Юго-Западного.

– Кто ими командует? – поинтересовалась императрица.

– Юго-Западным фронтом генерал-лейтенант Дутов.

Отодвинув стул, Дутов встал.

– Войсковой старшина, с вашего позволения, – отрекомендовался он.

– Да, да, конечно, – согласился Болдырев, скосив глаза на свои генерал-майорские погоны.

– А Западным фронтом?

– Генерал Сыровы, – ответил Болдырев.

В зале стало тихо.

– А где он? – императрица вопросительно обвела присутствующих глазами.

– С вашего позволения, начальник штаба Западного фронта генерал-майор Дитерихс, – поднялся со своего места худощавый генерал с щегольскими усиками, одетый в гимнастерку с бело-зеленым шевроном Сибирской армии на рукаве, – готов ответить на все ваши вопросы.

– Хорошо, Михаил Константинович, – императрица в очередной раз блеснула своей памятью, – тогда ответьте, где ваш начальник?

– Не знаю, Мария Николаевна, – вздохнул генерал, – в театре он был, вчера я его тоже видел. Не знаю…

– Насколько мне известно, – вмешался Волков, – генерал Сыровы отправился на вокзал.

Императрица сжала губы.

– Как это на вокзал? Вячеслав Иванович, остановите генерала Сыровы! И доставьте сюда!

– А если…

– Примените силу! – в голосе императрицы зазвенел металл. – Черт возьми, полковник Волков, вы комендант города или нет? Почему я должна все разжевывать?

Войсковой старшина, от которого не укрылось, что только что его назвали полковником, побледнел и стремительно вышел из зала. Императрица, помолчав немного, повернулась к Болдыреву.

– Продолжайте, Василий Георгиевич!

И Болдырев продолжил. Когда из его доклада стало ясно, что имеется еще и третий, Сибирский фронт, под командованием Иванова-Ринова, само собой возник вопрос о его задачах. Внятно ответить никто не смог, в основном все сводилось к борьбе с врагом внутренним, с обеспечением второй волны мобилизации.

– Надо как можно быстрее отменить вторую волну мобилизации, – заявила императрица, – и необходимость в этом фронте отпадет сама собой.

Иванов-Ринов стал возражать, и многие его поддержали, ссылаясь на превосходство красных в численности. Молодая императрица молча слушала, а когда все наконец замолчали спросила:

– Если мы мобилизуем в Сибири всех, мы превзойдем красных в численности?

– Нет, – твердо ответил Болдырев, – мобилизационный ресурс центральной России во много раз больше.

– Тогда о чем разговор? Какова сейчас численность наших войск?

– На 1 октября около 185 тысяч человек.

– Не считая казаков, да?

– Да, с казаками Сибирского, Оренбургского и Уральского войск будет где-то максимум 220 тысяч.

– А призывались все сословия? Или только крестьяне?

– Почему же, Мария Николаевна, – возразил Иванов-Ринов, – призыв проходил по законам империи. С известными льготами, естественно. Получилось много льготников по семейному положению из-за утраты кормильцев.

– То есть? – не поняла сразу императрица.

– Поубивало людей на германской, – пояснил Болдырев, – если один сын в семье призывного возраста, а отца нет, то таких не призывали.

– Наверное, это правильно? – императрица вопросительно посмотрела на Иванова.

– Правильно-то правильно, – согласился с ней полковник, – но тысяч двадцать по Сибири не добрали. А если учесть Забайкалье и далее, то и больше. Ведь еще имущественная отсрочка и по образованию. Студентов-то не брали.

– Каких студентов? Разве в Сибири так много высших учебных заведений? Я знаю только Томский университет.

– Немало, Мария Николаевна, – возразил Болдырев. – В Томск вывезли Казанский и Пермский университеты. В Омске открылись политехнический и сельскохозяйственный институты.

– В Иркутске в конце октября открыли университет, – дополнил его Оглоблин.

– Однако же не думаю, что все предоставившие студенческие документы реально учатся. Неужели мест в учебных заведениях Омска хватит для всех? С учетом беженцев, разумеется. Может быть, предложить им идти в армию на правах вольноопределяющихся? Тогда уклонистов будет меньше? Ну а если не захотят – брать силой! А то кататься все любят, а саночки таскать одни мужики должны?

Последовавшие затем подсчеты показали, что в случае призыва части льготников из городского населения численность войск можно довести до 250 тысяч человек. Однако всем было ясно, что и этого явно недостаточно.

– Прибавьте еще Чехословацкий корпус, – сказала императрица, чем вызвала шум удивления в зале.

– Мария Николаевна! – буквально возопил Болдырев. – Чехи отказываются воевать! Да и корпус растянут от Екатеринбурга до Владивостока! Каким образом? Сыровы даже на совещание не явился, а вы говорите…

– Прибавьте Чехословацкий корпус! – деревянным голосом повторила императрица.

В зале стало тихо. Три десятка генералов и офицеров растерянно смотрели на девушку, стоящую перед ними. Маша быстро и, как ей показалось незаметно, взглянула на Николая. Их глаза не секунду встретились.

«Давай, моя девочка, дай им жару», – послал он ей невидимый сигнал.

Маша вздохнула и мысленно перекрестилась. «Господи, помоги!» – подумала она и заговорила:

– Это все, господа! Все, на что мы можем рассчитывать! 300 тысяч штыков и не более. Длительной войны мы не выдержим – нет необходимых ресурсов, нет людей. Это очевидно! Одна кампания, одна успешная кампания, господа! Нам необходимо разгромить весной будущего года Восточный фронт красных, разгромить полностью с тем, чтобы в начале мая выйти на Волгу от Саратова до Казани. Тогда мы сможем и войска пополнить и использовать в своих интересах трофеи.

Императрица помолчала немного, как бы собираясь с мыслями, и продолжила:

– Я примерно знаю, что вы можете мне возразить – армия раздета, голодна, плохо вооружена и малочисленна! Но я вижу здесь, в Омске огромное количество праздношатающихся офицеров, так называемых беженцев, сытых и ухоженных. Всех в строй! Не хотят? Заставить силой, сорвать погоны и в строй рядовыми! Дезертиров и уклонистов – расстреливать!