Человек-Миксер - Денис Райт

коленях и выглядел так беззащитно, что даже мой внутренний паникёр окончательно растерялся. Обычно он в таких ситуациях орал: «Беги, Максим, сейчас начнётся!» А тут только сидел внутри, укутанный в плед моральной неловкости, и шептал: «Только не двигайся! не делай ничего странного! НЕ ДЫШИ В КОНЦЕ КОНЦОВ!!!». Таксист пару раз посмотрел на нас через зеркало. Сначала с любопытством. Потом с сочувствием, а после с таким выражением лица, будто мысленно уже написал обо мне отзыв: «Пассажир нервный, девушка красивая, оба пахнут странно: металлом, горячим кофе и алкоголем. Может она его мама⁈» Вероника во сне пробормотала что-то невнятное, ткнулась щекой мне в колено и пустила слюну. Я опустил взгляд вниз. На крошечное тёмное пятно на своих новых брюках. Потом взглянул на женщину, которая могла превратить руку в кофепушку. И в конечном итоге — на ночную Москву за окном.

— Блендо, — мысленно позвал я, — если ты сейчас прокомментируешь это, я тебя выключу.

— Комментарий не требуется. Всё и так предельно понятно.

— Спасибо.

— Ситуация уже достаточно неловка и унизительна.

— Ты всё-таки прокомментировал!

Мы приехали к высотному жилому комплексу на набережной, где даже воздух перед входом казался дороже. Здание возвышалось перед нами, как древнее божество, покрытое стеклом, металлом и безразличием к людям с маленькой зарплатой. Внизу — охрана, мягкий свет, аккуратные деревья в кадках, гладкий камень, подъезд без подъезда, потому что такие места, видимо, не опускаются до таких слов. На вывеске было написано: «Резиденция Северный Дом». Я посмотрел на фасад.

— Конечно, после человека-холодильника мы приехали в «Северный Дом». Символизм уже даже не старается.

Таксист остановился у входа.

— Приехали, — сообщил он.

Вероника не отреагировала.

— Вероника Сергеевна. Мы приехали, — я аккуратно потряс её за плечо.

— Уж… угж-ж-ж… угже?.. — открыла она лишь один глаз.

— Да.

— Жаль…

— Вам понравилось спать у меня на коленях?

— Угу, теперь ты официально моя подстилка…

— Да твою… — выругался я.

Она медленно села, провела ладонью по волосам, попыталась принять вид женщины, которая полностью контролирует ситуацию, и почти преуспела. Если не считать того, что прядь волос прилипла к щеке, а взгляд был мутноватый.

— Надо дать водителю на чай, — объявила она.

— Не обязательно, — пробубнил я себе под нос.

— Максим, я приличная… ИК!.. женщина, — икнула она.

— Сейчас это заявление весьма спорное, при всём уважении.

Она уже доставала кошелёк. Я не успел её остановить. Вероника раскрыла его, достала пачку купюр и с царственным жестом рассыпала деньги по салону. Рубли полетели на сиденье, коврик, одна купюра приземлилась таксисту на плечо, а другая зацепилась за рычаг коробки передач. В машине наступила неловкая пауза. Таксист посмотрел на деньги, потом на нас, как на дебилов.

— Это… — начал он.

— На чай, — великодушно сказала Вероника, — Буквально! Хи-хи-ИК!

— Вероника Сергеевна, — я закрыл лицо ладонью, — Деньги обычно передают в руки.

— Скучно!

— Зато прилично с точки зре… Ай, ладно, — отмахнулся я.

Таксист всё ещё молчал. Судя по лицу, он уже пытался понять, можно ли оставить чаевые в виде денежного снегопада и не стать участником какого-нибудь незаконного дела. Я быстро собрал купюры с сиденья, сложил их более-менее прилично и передал ему.

— Извините. Тяжёлый выдался вечер.

Таксист посмотрел на сумму, тут же стал добрее и кивнул.

— Да ничего. Хорошего вечера!

— Поздно, — тяжело вздохнул я. А Вероника хихикнула.

Мы выбрались из такси. Вернее, я выбрался, взял пакеты, потом помог выйти Веронике, которая решила, что бордюр — это личный вызов её репутации. Она ухватилась за мой рукав, поправила платье и посмотрела на вход в резиденцию с видом хозяйки маленького государства.

— Дом, милый дом!

— Весьма скромное прилагательное…

— Я скромная, да, — подмигнула она.

— Вы рассыпали деньги по такси как осенние листья.

— Я — щедрая скромность! ИК! — довольно заявила Вероника.

Охранник у входа узнал её сразу. То есть даже не просто узнал — выпрямился так, будто в холл вошла королева налоговой.

— Добрый вечер, Вероника Сергеевна, — поклонился он.

— Добрый, — сказала она с достоинством, слегка промахнувшись взглядом мимо его лица, — Это Максим. Он со мной. Он сегодня спасался, спасал и вообще заслужил здесь пройти!

Охранник посмотрел на меня. Я посмотрел на охранника. В моей руке были пакеты с дорогой одеждой. На брюках пятно от слюны. Костяшки правой руки всё ещё белели после ледяного захвата. Вид у меня, скорее всего, был как у человека, которого жизнь несколько раз пыталась вернуть в море душ по гарантии.

— Добрый вечер, — кивнул я.

— Добрый, — осторожно ответил охранник.

Холл внутри был таким чистым, что мне захотелось снять обувь. Мрамор на полу блестел, стены были светлые, за стойкой стояла девушка в строгом костюме, в углу журчала вода из маленького фонтана, которая наверняка стоила дороже моей захудалой квартирки. Пахло дорогим деревом, цветами и тем типом благополучия, который не спрашивает, как у тебя дела, потому что заранее знает: гораздо хуже, чем у него. Мы вошли в лифт. Вероника нажала на кнопку сорок второго этажа. Я посмотрел на цифру.

— Сорок второй?

— Люблю быть ближе к центру вселенной, — ухмыльнулась она.

Лифт поднимался почти бесшумно. Вероника стояла рядом, опираясь плечом о стену, но пальцами всё равно держалась за мой рукав. Я делал вид, что не замечаю. Она делала вид, что держится исключительно из стратегических соображений. Лифт делал вид, что возит обычных людей, а не стажёра-миксера и пьяную кофемашину после встречи с холодильником. На сорок втором этаже двери открылись в тихий коридор с мягким светом, ковром, картинами и дверями, за которыми, вероятно, жили люди, способные отличить десять сортов минеральной воды. До квартиры Вероники мы добрались медленно. Она уверенно двигалась первые три шага, потом её траектория начала превращаться в авторскую линию современного художника, так что я поддержал её за талию.

— Я сама, — заявила она.

— Конечно.

— Ты мне не веришь!

— Я верю в вас. У этого пола нет шансов против вашего проворства.

— Пол слабак! ИК!

— Передам ему при случае, — усмехнулся я.

Вероника приложила палец к панели замка. Дверь мягко щёлкнула и открылась. Квартира встретила нас тишиной, светом и стерильной красотой. Там было чисто. Слишком для человека,