Человек-Миксер - Денис Райт

— Веро…Ника. Вам нужно отдыхать. Спать. Ферштейн?

— Платье мешает. Помоги, — поморщилась она.

Я язык проглотил. В голове сразу собралась комиссия из всех моих страхов, моральных принципов и одного очень строгого воображаемого взгляда Алисы Искриной. Комиссия единогласно постановила: «Ковалёв, осторожно. Очень осторожно. Твоя честь и совесть могут умереть здесь и сейчас».

— Я могу позвать кого-нибудь? — с нелепой улыбкой спросил я.

— Кого? Охранника? Пусть он мне платье снимает⁈ — возмутилась Вероника.

— Аргумент принят и вызывает страдания.

— Максим… Молния сзади. Я сама сейчас либо порву его, либо усну в нём и утром буду ненавидеть всё живое на свете.

Я медленно выдохнул.

— Хорошо. Но я отворачиваюсь. Максимально. Практически становлюсь частью стены. Окей?

— Ты невыносимый… Лучше бы смотрел на меня… — пробубнила Вероника.

— Как скажете, — я встал, помог ей сесть, отвернул голову так сильно, что чуть не вывихнул шею, и нашёл молнию на спине платья. Пальцы почему-то стали деревянными. Молния заела. Конечно…

— Она застряла, — сообщил я.

— Уговори её. Не знаю, сломай. Что угодно сделай уже, — томно выдохнула она.

Всё-таки молния поддалась. Я расстегнул её ровно настолько, чтобы Вероника могла выбраться сама, и тут же отступил к двери, глядя куда угодно, только не на неё. В основном на картину на стене. Там были чёрные линии на белом фоне. Я не выкупил, в чём заключалось искусство, но в тот момент был готов жениться на этой картине за то, что она не требовала от меня серьезных решений.

— На кресле халат, — предупредил я.

— Какой ты внимательный, — промурлыкала она.

— Не, я просто в ужасе…

За спиной зашуршала ткань. Я стоял, изучал картину и думал о том, что если сейчас умру со стыда, то Громов воскресит меня, набьёт морду и похоронит ещё раз.

— Всё, — Вероника взмахнула рукой.

Я повернулся. Она была в лёгком домашнем халате, уже снова лежала на кровати и выглядела куда менее опасно. Ну, формально. Потому что дьявольская красота никуда не делась, просто сменила жанр с «роковая женщина» на «уставшая богиня после бурного корпоратива».

— Отлично, — показал я большой палец, — Теперь спать.

— Посиди!

— Я и так уже поседел.

— Ближе… — вновь промурчала она.

И я снова сдался. Второй раз наступил на грабли. Дебил…

Я сел ближе, но всё ещё на край. Вероника устроилась рядом, положила голову на подушку и какое-то время просто смотрела на меня. Взгляд у неё плыл, но в нём была не только алкогольная муть. Там было что-то ещё. Усталость? Пустота? Та самая, которую обычно прячут за шутками, дорогими тачками, роскошными квартирами и улыбкой человека, которому нельзя показывать слабость.

— У тебя кто-то есть? — спросила она с ноткой надежды в голосе.

— В смысле? — напрягся я.

— В нормальном смысле.

— У меня есть внутренний миксер, статус риска и проблемы с холодильниками.

— Это не то, дурашка, — фыркнула Вероника.

Я задумался. Перед глазами почему-то всплыла Алиса. Её строгий взгляд. Раскалённый клинок. То, с каким тоном она говорила со мной. То, как она делала вид, что ей плевать на меня, хотя это совсем не так.

— Кажется, есть один человек, — робко признался я, — Но я сам ещё не понимаю, что между нами есть, и что может случиться.

— Алиса? — грустно улыбнулась Вероника.

— Ч-что⁈ — чуть не подавился я воздухом.

— Ты смотрел на неё так… будто боишься обжечься, но всё равно подходишь ближе.

— У вас в ГОСТе случаем нет отдела, который занимается тем, чтобы все лезли в личную жизнь стажёров?

— Это базовый навык любой опытной женщины, дурашка, — она потянулась ко мне, обняла за плечи и неожиданно сильным движением утянула вниз.

Я не успел среагировать. В следующую секунду мы оказались в крайне неловком положении: я почти лежал рядом, упираясь одной рукой в матрас, чтобы не навалиться на неё, Вероника обнимала меня за шею, её волосы щекотали мне подбородок, а сердце в моей груди начало работать так, будто кто-то включил турбо режим. Она пахла кофе, дорогими духами, вином и чем-то по домашнему тёплым…

«Слишком близко. Слишком красивая. И как-то неправильно…»

— Вероника, — сказал я хрипло, — Вы пьяны…

— Угу, я… да, — она моргнула, будто слова дошли не сразу. Потом её рука скользнула к моей рубашке и неловко попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу, — Останься, ты не пожалеешь.

Но я мягко перехватил её пальцы.

— Я рядом. Но не настолько…

— Я тебе не нравлюсь? — нахмурилась она.

— Нравитесь, — не смог я соврать, и отвёл взгляд.

— Тогда, что нам мешает?

— Ничего. Именно поэтому — нет, — я аккуратно убрал её руки со своих плеч, и уселся.

Вероника смотрела на меня несколько секунд. Взгляд стал растерянным. Почти детским, если бы это слово вообще можно было применить к этому человеку.

— Ты странный, Максим, — расстроенно вздохнула Вероника.

— Знаю. Вся моя жизнь — сплошная странность, — горько усмехнулся я, отступая к краю кровати.

— Хороший странный, — мурлыкнула она.

— Постараюсь не испортить статистику.

Затем она отвернулась, уткнулась лицом в подушку и что-то пробормотала. Я разобрал только «все уходят» и «дурацкий чай». От этих слов стало неприятно тихо внутри.

— Я не ухожу прямо сейчас, — поправил я на ней одеяло.

— Врёшь. Ты уйдёшь, как и все до тебя…

— Нет. Посижу, пока ты не уснёшь, — успокоил я.

— А потом уйдёшь.

— Потом уйду в гостиную. Это же рядом. Географически — очень близко.

— Дурак, — тихонько фыркнула она.

Вероника ещё пару минут что-то бормотала. Про чай. Про Сочи и море. Про то, что Алиса «вечно делает лицо кирпичом». Про то, что красиво жить тоже утомительно. Потом её слова стали тише, дыхание ровнее, пальцы разжались, и она наконец уснула.

Я сидел рядом, пока не убедился, что сон достаточно крепкий. И вскоре осторожно поднялся. Проверил, что одеяло нормально закрывает плечи. Поставил на тумбочку стакан воды, который нашёл на прикроватной полке. Забрал с края кровати её телефон, чтобы он не упал, и положил рядом. На секунду задержался у двери. Вероника спала спокойно. Ну, почти. Во сне она больше не была ни гурме-мадам из