Всадник дракона - Таран Матару

– …умолял. Но Болат умеет вытягивать правду. Прежде чем свернуть им шеи, конечно.

Руфус оглушительно и долго хохотал. Даже Септимус поморщился и отклонился, чтобы не попасть под брызги слюны. Болат лишь хмуро посмотрел на него, его взгляд был почти голодным. Он не сводил глаз с Джая с тех пор, как тот вернулся.

Джай быстро раздал рагу, вручив каждому мужчине по миске. Септимус глубоко вдохнул, затем прикоснулся к еде языком. Он поморщился и отставил миску в сторону. Болат просто сплюнул, проигнорировав протянутую руку Джая.

Плохая компания, еда еще хуже. Что еще нужно, чтобы эти люди ушли?

– Но хватит о нас, – сказал Септимус. – Расскажи, что привело самариона в эти края, так далеко от родины.

Руфус отхлебнул из бутылки и причмокнул губами.

– Вино, – рыгнул он. – Женщины. Война. Есть еще что-нибудь стоящее в этом мире?

Он приподнял брови, но его неопределенный ответ, казалось, не удовлетворил стражника.

– Война? – уточнил Септимус.

– Я занимаюсь торговлей, – пожал плечами Руфус. – Война всегда приносит новые возможности. Я придумал, как одурачить как данчан, так и степняков.

– О? – Взгляд Септимуса загорелся.

– Да, – сказал Руфус, снова прикладываясь к фляжке. Джай надеялся, что они не заметили, что та уже пуста.

Септимус наклонился, и Джай начал паниковать.

– Сир, – пробормотал Джай, придвигаясь ближе. – Если еда вам не по вкусу, я могу приготовить что-нибудь другое.

Джай даже не заметил движения руки мужчины – лишь почувствовал, как его ударили по лицу, опрокинув в грязь. Септимус фыркнул и вылил рагу на Джая так небрежно, будто опрокинул ночной горшок.

– Ты плохо обучен, – сказал он. – Пленный не должен говорить, пока к нему не обратятся, понятно? – Он повернулся к Руфусу и со вздохом заметил: – Степняки понимают только жесткую руку.

Джай пополз прочь на животе, но его вдавил в землю ботинок, подбитый гвоздями.

– Мы можем забрать его у тебя, – прогрохотал Болат, давя ногой, пока Джай не заскулил. – Пусть грифоны с ним позабавятся. Будет хорошо, если они привыкнут ко вкусу свежего степняка.

Руфус фыркнул.

– Повар из него никудышный, а слуга и того хуже, – ответил он. – Но этот парень мне еще пригодится. А теперь я попрошу его отпустить, чтобы завтра он не уклонялся от своих обязанностей.

Болат убрал ногу, и Джай закашлялся, схватившись за грудь. Связан он был душой или нет, но ему казалось, что его грудная клетка вот-вот сломается.

– Позор, – проворчал Болат.

За его спиной грифон издал недовольный вопль, явно разочарованный потерей еды.

– Может… – начал Болат.

– Как идет война? – перебил его Руфус. – Легионы на марше. Куда мы отправимся в первую очередь – в тундру или в степь?

Септимус удивленно приподнял брови.

– То, о чем ты спрашиваешь, известно только императору, – сказал он. – Почему тебе так любопытно?

Руфус поднял руки.

– Я иду до границы, не дальше. И хочу лишь знать, насколько это безопасно. Может, мне лучше вернуться раньше?

Септимус сухо рассмеялся и жестом велел Руфусу опустить руки.

– Ты наверняка заметил, что у тебя на хвосте легион. Только что перебили данских предателей – остались лишь патриоты. Никто тебя не побеспокоит, если будешь держаться поближе к ним.

Руфус кивнул в знак благодарности, уставившись на пламя. Джай захрипел и попытался отползти, пока удар Болата не согнул его пополам. Юноша схватился за живот, его рот беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.

Если Руфус и заметил это, то не подал виду. Вместо этого он несколько раз моргнул, прищурив глаза. Септимус щелкал пальцами перед лицом Руфуса, пока старый самарион не поднял голову.

– Долгий выдался день, – пробормотал он. – Приношу свои извинения.

Септимус вздохнул, затем хлопнул себя по коленям и встал.

– Мы ошиблись, – сказал он. – Пойдем, Болат. В легионе нас примут гораздо радушнее.

– Пожалуйста, – сказал Руфус. – Останьтесь еще ненадолго. У меня где-то есть домашнее пиво…

Септимус поднял руку, призывая его к молчанию.

Грифоны приблизились, очевидно призванные мысленно, и Септимус с Болатом оказались в седлах, прежде чем Руфус успел подняться на ноги.

– О, прежде чем мы уйдем, – спохватился Септимус, беря поводья своего грифона. – Ты не видел в этих краях данчанку?

Руфус покачнулся на ногах.

– Почему вы спрашиваете? – пробормотал он невнятно. – Она хорошенькая?

Грифон Болата замахал крыльями, но Септимус поднял кулак, остановив его.

– Отвечай, пьяный болван. Ты не видел в этих краях данчанку?

На мгновение время остановилось. Джай лежал, тяжело дыша, пытаясь собрать свою ману. Он был уверен, что они не смогут выиграть битву.

Руфус уставился на Септимуса, но воин и глазом не моргнул. Затем Руфус вздохнул.

– Нет, сир, не видел, – ответил он. – Путешествуйте спокойно.

Только когда грифоны скрылись из виду, Джай осмелился выдохнуть. Руфус сидел у костра, уставившись в пламя. Юноша подполз к нему и прижался спиной к бревну, постанывая от боли. Двигаться было мучительно.

– Прости, Руфус, – выдавил Джай. – Ты…

Он не знал, что сказать.

Руфус усмехнулся, но ничего не ответил. Тишина затянулась еще на некоторое время, пока Фрида и Уинтер выбирались из повозки.

– Ты хитрый старый пес, – наконец произнесла Фрида, глядя в небо. – Эта татуировка самариона выглядит как настоящая.

– Она и есть настоящая, – фыркнул Руфус.

– Но… – уставилась на него в замешательстве Фрида.

– Я самарион, – сказал Руфус. – И по крови, и по убеждениям. Солгать – значит обречь себя на адский огонь.

Джай не понимал. То есть… Руфус на самом деле в это верит?

– Но ты солгал… – пролепетал юноша.

Здоровяк оставался неподвижен.

– Я уже знаю, куда направляюсь, – прошептал он. – Моим грехам нет прощения. – На мгновение Джаю показалось, что он увидел блеск слезы на лице мужчины. – Всем спать, – сказал Руфус. – Больше эту тему не поднимаем.

С этими словами он встал – и зашагал прочь, в темноту. Джай последовал бы за ним, если бы мог двигаться. Вместо этого он заключил Уинтер в объятия, прижав ее к груди так крепко, как только мог. Малышка сочувственно заскулила, будто могла как-то успокоить его боль.

Послышался хруст гравия. Фрида устроилась рядом с Джаем, подбросив ветку в огонь.

– Этот человек не тот, кем кажется, – произнесла она. – Как только я начинаю думать, что понимаю его…

Она вздохнула, а затем ее пальцы заплясали, пробежав по спине Джая. Он почувствовал, как его охватило тепло, и поймал сияющий взгляд Фриды, когда та убрала свою исцеляющую руку. Боль в ребрах утихла настолько, что он смог забраться на свое место.

Какое-то время они сидели в тишине.

– Тогда до завтра, – сказала Фрида.

Джай остался наедине с Уинтер. Где-то позади них спал легион. Впереди тянулся их путь, которому