Удачное вложение - Евгения Высоковская

плату на дно маленькой могилки и почти наполовину засыпала ее черноземом, а потом, повинуясь внезапно вспыхнувшей идее, побежала к клумбе, где росли золотистые, с темно-багровой сердцевинкой, рудбекии, и, аккуратно выкопав один кустик, бережно перенесла к месту захоронения Шушары. Пересадив цветок, формой соцветия так напоминавший ромашку, которую когда-то нарисовала для меня Шуша, я, глотая слезы, пробормотала:

— От сердца и почек дарю вам цветочек…

Примяв пальцами землю вокруг куста, я поднялась с испачканных колен, и в тот же момент над головой ярко полыхнуло и сразу же грянул гром. И я помчалась сломя голову в дом, спасаясь от немилосердного, хлещущего по плечам и затылку тропического ливня.

Дождь лил весь вечер и всю ночь. Утром гроза наконец отступила. Просидев в укрытии до следующего дня, я первым же делом по окончании ливня отправилась проверять цветок. Не размыло ли землю, не прибило ли его мощными струями воды. Но рудбекия чувствовала себя хорошо, и было даже не похоже, что цветок только что пересажен. Я почувствовала себя бабушкой Ильиничной, сумевшей ловко замаскировать очередной важный и таинственный клад.

С тем и уехала, и обратно пока возвращаться мне не хотелось.

Глава 30

Прошла неделя или две. Тоска стала стихать, мне все больше нравилась окружающая меня обстановка и даже новая работа. Кажется, моя жизнь стала налаживаться, а вместе с ней — улучшился и сон. В пятницу я вернулась домой, в очередной раз порадовавшись, что не пришлось задыхаться внутри раскаленной консервной банки, в которую в жаркое время под вечер обычно превращалась электричка. Теперь путь до дома был приятной прогулкой через тенистые дворики, а при необходимости можно было охладиться под кондиционером в местном супермаркете. Дома имелся только вентилятор, и я не знала, сердиться ли на хозяев, что не обзавелись системой охлаждения, или радоваться, что, благодаря их экономии или недальновидности, квартира рядом с Красной Пресней оказалась доступной по цене.

Войдя домой, я первым делом распахнула окна, но вместо прохлады внутрь пополз теплый воздух. Асфальт, нагретый за долгий безоблачный день в центре Москвы, стены старых домов и новых бизнес-центров — все это теперь щедро отдавало улицам накопленный жар, остывая очень медленно. Руководствуясь принципом «голь на выдумки хитра», я соорудила собственный кондиционер из подручных средств: напольного вентилятора и пятилитровой бутыли с замороженной заранее водой. Мне казалось, что этот способ помогает немного охладить помещение.

Лишь к ночи комнату стала понемногу наполнять свежесть, которую, благодаря угловому расположению окон, легкий ветерок протягивал через всю квартиру. Я провела остаток дня, занимаясь приятными мелочами и уплетая вкусную еду за просмотром любимого сериала по Джейн Остин, и наконец улеглась спать. Умиротворенность и душевное равновесие, которые в последние дни все чаще были моим привычным состоянием, помогли мне быстро и легко заснуть, а глубоко за полночь мой сладкий сон был нарушен негромким пением со двора: сопутствующий ущерб от распахнутых окон.

Несмотря на то, что меня разбудили, мне даже не хотелось ни на кого сердиться. Тем более, что исполнение было приятным, ничем не напоминающим разудалую пьяную песню подгулявшей компании. Никто не выпендривался, не надрывался. Не то, что я когда-то в институтской юности. Мне тут же вспомнился один случай из тех времен, думая о котором, мною одновременно овладевал и жгучий стыд, и неудержимый смех. Однажды летней ночью мы с однокурсниками, все поголовно навеселе, нашатавшись по округе, разместились в каком-то тихом малоэтажном дворике. Ребята вели себя еще вполне смирно, а вот мы с парочкой подруг уселись на большие качели-лодочки и в три молодые девичьи глотки принялись горланить:

— Баю-бай, должны все люди ночью спать! Тра-ла-ла-ла-ла!

Пение сопровождалось хохотом, похожим на ржанием диких кобылиц, потому что в тот момент казалось очень смешным вопить дурными голосами колыбельную в три часа ночи, когда в доме никто не мог заснуть именно из-за нас. Сейчас я совсем иначе воспринимала свое разнузданное поведение, поэтому мне было стыдно. Но какой-то подкожной памятью я до сих пор помнила те давние ощущения глупой пьяной эйфории от кажущегося верхом остроумия поступка, и мне снова становилось смешно.

Певец, что смутил мой ночной покой, совсем не походил на нас, девиц, кривляющихся под окнами перед знакомыми парнями. Мне даже почему-то подумалось, что рядом с ним нет слушателей и он поет для себя, возможно, надеясь, что его тихий голос никто в ночи и не услышит. Проникновенный мужской тенор с легкой хрипотцой и вибрирующими нотками, которые мне почему-то всегда очень нравились в песнях, негромко выводил что-то печальное и очень мелодичное. Слова звучали примерно так:

— За окнами давным-давно темно.

Я здесь один. Я пью один вино

И говорю с тем, кого, может, нет.

А может, есть. Но он молчит в ответ…

Похоже, исполнитель все же был нетрезв: он постоянно сбивался и начинал заново. Заснуть под эту «колыбельную» уже не получалось.

Со вздохом я уселась в кровати, опустив на теплый пол босые ноги. Часы-шагомер, в которых я спала, показывали два часа ночи. Час быка. Так, кажется, называют это время? Песня вдруг оборвалась. Я встала и вышла на балкон, потянула носом запахи сочной зелени, опрысканной росой, и железистый запах ночного города. Жаль, что липы, растущие во дворе, уже отцвели. Интересно, растревожилось бы сердце от их аромата? Или наоборот, я шагнула бы на новую ступень, испытывая при этом прежнее удовольствие?.. Сквозь темень и застилающую обзор листву я попыталась рассмотреть, кто же все-таки пел. Никого не было видно. Двор спал. Тишину наполнял лишь легкий шелест деревьев и стройный стрекот сверчков в траве, да редкие, отдаленные взрёвывания двигателей машин и мотоциклов, проносившихся по ночному шоссе. Ощутив что-то вроде грусти, что мне больше не послушать красивого и мягкого лирического тембра, я как смогла перегнулась через перила, высматривая, где мог сидеть одинокий певец или, возможно, все же компания. Странная компания очень тихих людей.

Вдруг мое тело прошил легкий озноб. Невидимый трубадур снова запел, но только во дворе по-прежнему было тихо. Голос-то доносился из моей квартиры… Кажется, все начиналось заново. А я еще когда-то переживала, что очень трудно вычислить ту самую квартиру с душой, ждущей освобождения Похоже, мне вообще не нужно было никого искать — призраки сами меня находили.

Я перешагнула порожек между балконом и комнатой и прислушалась. После происшествия с серым перекрученным уродом я была уверена, что если столкнусь даже с самым добрым и симпатичным призраком во всем потустороннем мире, меня все равно