Из ада с любовью - Эрих Келлер

– Крысенок, это сказки. В жизни так не бывает. Вот честное слово, на самом деле она бы помучилась месяц-другой, а потом вышла бы за своего Фредерико или как его там… Или за кого-нибудь еще. Ну честно.

– Ни за кого б она не вышла, – упрямо пробормотала Кира и насупилась.

– Ну хорошо, хорошо. Не вышла. – Тони прижал ее к себе покрепче и зажмурился. Не надо было ходить на этот мюзикл. Не надо.

Он отвез ее домой на такси – торопился вернуться к Кейт, потому что злоупотреблять любезностью доктора W. не следовало. Наступали сумерки, и прощаться с Кирой в это время было непривычно, обычно они расставались поздно ночью, когда вокруг никого не было.

– Так у тя синячище и не проходит. – Она вздохнула и прижалась к его плечу щекой. – Сильно болит?

– Да нет, – ответил Тони, поглаживая ее по спине.

– Знаешь, если б ты вот так вот уехал, я б просто умерла.

– Глупости не выдумывай.

Ну с чего она взяла, что он собирается уехать?

– Честно. От тоски.

Она никогда не спрашивала его о будущих встречах. И теперь не спросила.

***

Опять был не очень злой, который пахнет неедой. Он не очень злой, но с ним надо тихо и не видно. Он не хочет плохо доброй женщине и не хочет плохо маленькой женщине, и не надо внимательно, только тихо и не видно. Потом был злой, который большой мужчина и пахнет красной едой. Он злой и хочет плохо маленькой женщине. Он хочет так же, как злые, которые пахнут неедой, и как не очень злой, но хочет неправильно и маленькой женщине. Он глупый. Но его все равно страшно, потому что он большой мужчина и злой. И если он будет плохо маленькой женщине, все равно его страшно. Большому мужчине, который боится, его не страшно. Он боится много, но не боится большого и злого. И внимательно надо, когда нет большого, который боится. Страшно большого и злого. Очень страшно большого и злого.

***

На следующее утро, заметив из окна прогуливавшегося неподалеку доктора W., Тони с чистым сердцем отправился к себе домой, где довольно быстро зарисовал алгоритм программы, помеченной литерой «М» из четырех перекрещенных сабель – в двух экземплярах. На его счастье, Бернал был в Лондоне и любезно принял предложение Тони о встрече. Если учесть, чем закончилась их предыдущая встреча, это было в самом деле весьма любезно с его стороны – только на этот раз Мудрый Бернал предложил увидеться в клубе Левой книги, где не наливали спиртного.

Он не был разочарован встречей – рассказ Тони и алгоритм программы чрезвычайно его заинтересовали. Бернал знал физику лучше Тони, но не считал себя специалистом в области акустики – занимался преимущественно термоядерными котлами, – однако подтвердил, что создание таких резонаторов принципиально возможно, тем более что церковные колокола имеют множество обертонов, в том числе за пределами слышимости. А колокола Сент-Мэри-ле-Боу в этом отношении уникальны, недаром считается, что их звон слышен за пять миль от церкви. И недаром именно эти колокола были восстановлены сразу после Великой войны – возможно, с дальним прицелом.

Если доктор W. по причине своей полной лояльности к правительству не захочет дать ход этому делу, то Бернал точно не оставит колокола Сент-Мэри в покое…

Тони немного подумал и решил, что ему нечего терять…

– Ты слышал об аресте русского артиста? – спросил он у Бернала, собираясь прощаться.

– Разумеется. Мы организуем еще один протест – на этот раз с привлечением солидных и уважаемых людей, юристов в том числе. Серию статей в левых газетах мы уже запустили, но, возможно, удастся пробиться и в «Таймс», и в «Дейли Телеграф».

– Я располагаю некоторой информацией по этому делу. Разумеется, я ничем не могу ее подтвердить и плюну тебе в лицо, если ты попробуешь сослаться на меня как на ее источник…

Бернал понимающе кивнул. Тони полез за пазуху и достал пачку перфокарт, нарезанных его автоматоном.

– Это копии тех перфокарт, которые нашли у русского артиста. Здесь простеньким шифром уровня развлечений студентов-первокурсников зашифрован «Интернационал», текст полностью соответствует тексту из национальной Британской библиотеки. При актере не было никакой информации, составляющей государственную тайну.

– Ты хочешь сказать, что ему нельзя предъявить обвинения в шпионаже?

Тони кивнул.

– Это очень ценная информация. Спасибо. Я понимаю, что доказать это будет нелегко, но знать – уже козырь в наших руках. Понятно, на тебя я ссылаться не буду, но… Ты не боишься, что наши последующие действия будут стоить тебе работы?

– Не боюсь. Военное министерство не бросается гениальными кодерами.

– Ты странный человек, Тони… Я никогда не мог тебя разгадать. Вот и теперь ты рискуешь местом ради совершенно незнакомого человека, убеждений которого не разделяешь.

– Моей подружке понравился мюзикл, где этот актер сыграл главную роль. Разве недостаточно?

– Думаю, этого маловато, – хитро прищурился Мудрый Бернал.

– В таком случае, я действую из обостренного чувства справедливости.

О Чудо-малыше он Берналу рассказывать не стал. Как и о том, что место внештатного кодера МИ6 уже, можно сказать, вакантно…

– Между прочим, – заметил Бернал, – для русских этот артист во всех отношениях символ победы социалистического строя. Ты не видел его спектаклей?

– Неа.

– Архетипическая внешность, эдакий богатырь русского героического эпоса. С него лепили их знаменитую статую «Рабочий и колхозница»…

– Что, и колхозницу? – пошутил Тони, чтобы немного охладить пафос Бернала.

– Нет, только рабочего, – рассмеялся шутке Бернал.

– Я знавал актеров – форма редко соответствует содержанию.

– На этот раз ты ошибаешься. Я встречался с ним, это по-настоящему сильный, волевой человек. Он из крестьян, дитя неграмотных родителей, своими силами и талантом поднявшийся на самую вершину славы. Его успех доказывает торжество социалистического строя, работу социальных лифтов. Было бы несправедливо погубить такого человека по прихоти Секьюрити Сервис.

Может, волевой человек не сдаст Чудо-малыша МИ5? И тот благополучно продолжит дарить секреты Великой Британии ее врагам…

Тони уже хотел попрощаться, но в последнюю минуту Бернал его остановил.

– Послушай… Я не хотел тебе говорить: не люблю прислушиваться к сплетням… Но, мне кажется, тебе стоит об этом узнать. Блэр, едва кто-нибудь в его присутствии произносит твое имя, с возмущением кричит, что ты нацист и шпион кайзера.

– Не может быть… – осклабился Тони.

– Я понимаю всю абсурдность его заявления, но некоторые ему верят.

– Да бога ради! – Тони придушил смешок.

– Меня смущает только то, что он внештатный сотрудник МИ5…

– Бернал, я кодер Сикрет Сервис. Неужели ты думаешь, что контрразведку интересует мнение