Из ада с любовью - Эрих Келлер

«Граф Цеппелин», обвенчаться вот тут же в Сент-Мэри и забрать ее с собой. Научить чужому языку – на чужом языке она заговорит правильно и красиво, особенно если будет читать. Правда, никаких ночных катаний на моноциклетах не будет, но спортивные соревнования не хуже. Учиться пойдет. С детьми можно немного подождать, сначала – учиться.

Это уже не блажь – это дурь. Помечтать немного можно, только не надо забывать, что это глупые мечты.

А до следующей среды нужно еще дожить…

– Вы такая красавица, мисс О’Нейл… – Тони наклонился и легко поцеловал ее в щеку. – Язык не поворачивается назвать тебя крысенком…

– Слышь, а если я такая вся красотка сёдни, пошли потом с тобой в Мюзик-холл…

– Я хотел в ресторан…

– Да на черта эти кабаки сдались? Пошли, ну пожалуйста… Там сёдни про любовь будет русский мюзикл. Наши никто не захотел, гварят – ничё идейного, любовь-морковь. Ну правда, никакой агитации, историческая вещчь. И про любовь.

– Я не могу вечером, мне надо к Кейт дотемна успеть.

– Так как раз не вечером – днем, в четырнадцать часов. А? – Она заглянула в глаза доверчиво, а не кокетливо. Как всегда, когда просила о чем-то.

– Как называется-то?

– «Джуна и Может быть».

– Чего-чего?

– Ну такое вот названьице.

И глазеть надо было не на Киру, а на церковь, – Тони нарочно повел ее от станции сапвея по другой стороне Чипсайда, чтобы рассмотреть колокольню, не задирая голову. Надо обязательно повидаться с Берналом до отъезда. Обязательно. А не шляться по мюзик-холлам и кабакам с девушками. И вообще – надо уходить с квартиры Кейт вместе с нею и Зверенышем в какое-нибудь безопасное место, где их не смогут достать Ветераны. Но есть ли такое место в Лондоне? Они нашли Дэвида Лейбера несмотря на ухищрения Секьюрити Сервис.

Тони махнул рукой Кейт, которая ждала их у входа в церковь, и тут заметил впереди остановившийся моноциклет и его водителя – в шлеме и гоглах. Спортивные клетчатые брюки носили многие моноциклисты – из «белых воротничков», конечно: ни один байкер, например, такие штаны на себя бы не напялил… Но механистическая рука у моноциклиста – случай не рядовой… Да и фигура, и повадка, и появление возле Сент-Мэри… Тони не сомневался, что ветераны следили за ними, и доктор W. здесь вовсе не случайно.

Кейт улыбнулась Кире тепло, а не жалостно, чего Тони более всего опасался. А вот преподобный не оценил Кириных стараний – наверное, счел цвет ее волос печатью дьявола (известное дело, темно-рыжий – самый что ни есть дьявольский цвет!), потому смотрел на нее, не скрывая неприязни.

– Вы католичка? – наконец выговорил преподобный, будто преодолел себя.

– Не, – ответила Кира, съежившись под его взглядом. – Меня тута крестили, в Спиталфилдсе…

– А где же третий крестный? – окинув Тони не менее неприязненным взглядом, спросил святой отец.

Оп… Вот это прокол… Известно, что внедренные агенты прокалываются именно на мелочах, потому что не знают самых простых вещей…

– Мне никогда не приходилось крестить младенцев, – улыбнулась преподобному Кейт. – А три крестных – это обязательно?

– Ну разумеется! – немного смягчившись от ее улыбки, ответил тот.

– И… что же нам делать? – спросила Кейт обезоруживающе. – Где же мы сейчас найдем третьего крестного?

Тони усмехнулся и тронул Кейт за локоть.

– Я знаю, где мы его найдем. Погоди немного, я сейчас…

Доктор W. так и стоял возле моноциклета напротив церкви, не снимая ни шлема, ни гоглов. Перейти Чипсайд в этот час было не так-то просто, ближайший семафор был не менее чем в трехстах ярдах… Впрочем, паромобили и без того сигналили непрерывно, а потому попытка Тони проскочить у них под самым носом не привлекла внимания доктора, который рассматривал что-то в витрине магазина, возле которого остановил моноциклет.

– Здравствуйте, доктор Уотсон, – сказал Тони, остановившись с ним рядом.

Доктор вздрогнул, посмотрел по сторонам и тяжко вздохнул:

– Маскарад никогда не давался мне так, как моему знаменитому другу… Меня всегда узнаю́т!

– Не расстраивайтесь. Я очень рад, что возле церкви из всех ветеранов оказались именно вы. У меня к вам просьба… Не могли бы вы стать третьим крестным для Урсулы? Вы принимали ее, и закономерно было бы…

Доктор хмыкнул:

– У протестантов, если не ошибаюсь, довольно и одного крестного… А?

– Ну да… – Тони не стал отрицать очевидного. – Мы думали, что двух хватит с лихвой…

– Я не религиозен, но считаю, что крестные несут ответственность за крестников… – Доктор замялся. – А потому то, что вы мне предлагаете, накладывает на меня некоторые обязательства…

– Доктор, думаю, Кейт непременно познакомит свою дочь с «Записками» ее знаменитого крестного. И, надеюсь, когда-нибудь ваши «Записки» окажут на нее то же влияние, что оказали когда-то на меня… Как минимум, привьют любовь к чтению.

– Аллен, мне почему-то всегда трудно вам отказывать. Наверное, потому, что ваша лесть кажется такой искренней. – Доктор приподнял гоглы – глаза его улыбались, хотя на лице не шевельнулся ни один мускул.

– Мне будет трудно доказать, что моя искренность вовсе не притворна, – расшаркался Тони.

Третий крестный снова не понравился преподобному. И даже сильней, чем цвет Кириных волос. Если он бросает в Пекло арифмометры, то некрограждане должны вызывать праведный гнев служителя культа… Однако преподобный не возразил – возможно, имел указания сверху. А может, просто скрывал свое отношение к новому времени и новым сущностям нового времени.

Конечно, Тони очень хотелось проникнуть на лестницу, спрятанную за решеткой в углу, и, пока шла подготовка к мракобесному обряду, делал вид, что разглядывает убранство церкви. Надо сказать, непринужденно рассматривать голые стены было несколько неестественно…

– Что вы там ходите? – сварливо спросил преподобный, когда Тони вплотную подобрался к решетке.

– Я? – повернулся к нему Тони.

– Вы, вы, кто же еще?

– Я интересуюсь архитектурой. А ваша церковь – произведение искусства…

Тони сделал вид, что хочет достать из кармана носовой платок, и ненароком выронил золотой соверен, который громко звякнул, прокатился по полу и благополучно упал на лестницу за решеткой, хорошенечко попрыгав по каменным ступенькам.

– Вот дьявол… – пробормотал Тони (превосходная акустика разнесла его голос по всему храму) и прижался лицом к решетке, рассматривая, куда провалился соверен.

Преподобный разразился обличительной речью о непристойности упоминания в церкви врага человеческого рода.

– Послушайте, а что бы вы сказали, если бы ваш золотой соверен закатился туда, откуда его трудно достать?

Преподобный пришел в замешательство – несомненно, соверен представлялся ему довольно крупной суммой, чтобы промолчать. А доктор, скучавший в сторонке, подмигнул Тони, будто разгадал его хитрый план.

Сжав губы и