Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Они пришли к дивану, что занимали и в прошлый раз – на правой стороне зала. Трон Владыки все так же был пуст. Обгорелое дерево угрюмо смотрело в украшенный дивными каменными птицами потолок. Теперь вокруг диванов Линара толпилось в достатке эльфов, были добавлены дополнительные диванчики, что выстроились буквой П. Линар сел в центр, вокруг стала рассаживаться его свита.

Но даже с дополнительными диванами Нилану и Софи не досталось места. Они стояли сбоку, неловко оглядывая рассевшихся эльфов, уже подталкиваемые теми, кто жаждал скорее поговорить с Шахране.

Линар заметил это. Он оглянулся кругом и подозвал эльфийку, что служила, принося еду и напитки. Что-то сказал – от шума разговоров и музыки, Софи не слышала что.

Они с Ниланом отошли в сторону, чтобы встать с краю, но там уже тоже стояли эльфы, что хотели внимания Линара. Ему наполнили кубок, кто-то уже стал говорить тост.

– За Сиршаллен и Шахране, что закончил, дни позора!

– За Шахране!

Софи сняла пальто, скованно оглядываясь вокруг. За спинкой дивана, прямо рядом с Линаром, как и в прошлый раз, стоял суровый Синай. Софи давно не имела «удовольствия» его видеть. Ему, похоже, то, что он стоял, не доставляло никакого дискомфорта, ни морального ни физического.

Пробираясь сквозь толпу, к ним шел эльф, несущий два стула. Эльфийка с поклоном забрала у Софи пальто.

– А, отлично! – Нилан потянулся было к стульям, но его опередила чья-то рука.

Это был Шедар Макидарский. Он подхватил стул и, нагло глядя на Нилана, поставил его прямо перед Линаром.

– Кто достоин сидеть здесь, Шахране? Рассуди, – сказал он громко.

Все отчего-то рассмеялись.

Софи смотрела на макидарца с яростью. Ей стало физически плохо от мысли, что он сделал с Фелис, как унизил ее. И вот он стоял в черном как смоль жакете, с богатой вышивкой, с перевязью. Волосы его были заплетены, на боку блестел меч, на рукояти которого скалилась волчья голова. Ярость поднялась в ней волной. Ей показалось, что сейчас она бросится на него и убьет. Разорвет голыми руками. Что она, против всех правил анатомии людской и эльфийской, способна на это, просто потому, что гневается настолько сильно.

Он смотрел на Линара. Софи поглядела на него. Почему он молчит?! Почему не укажет ему на дверь, почему не скажет ему все, что думает?! А думает ли он так же как Софи?…

Макидарец указал на нее кивком головы.

– Только не говори, что это твоя ханти, – все посмотрели на Линара, ожидая ответа.

Софи гневно отвернулась и стала глядеть на музыкантов. Ее потряхивало от ярости, от вида беззаботного наглого макидарца, что совершенно безнаказанно собирался пировать. А то, что он разговаривал с Линаром, и тот ничего не имел против, поднимало градус кипения Софи до невиданных высот.

– Убери это, – Линар отодвинул стул.

Он не улыбался. Что бы за шутка это ни была, она не пришлась ему по душе.

– А, Шахране, столько прекрасных дев из каждого эльфийского града здесь, и ты не почтишь ни одну беседой?

– Эти девы не почтили беседой меня ни разу за всю мою жизнь, с чего бы мне не отвечать взаимностью? 

Софи не смотрела на него, но она слышала в его голосе легкую горечь.

– Но не сегодня, когда ты принес весть о победе.

– Еще не известно, какую весть я принес – радостную или горестную. Время покажет.

– Ну хватит, Линар! Выбери любую, или я выберу сам.

– Оставь эту затею… – сказал Линар, но Кайране, махнув рукой, уже отошел куда-то в толпу.

Нилан поставил стул для Софи рядом с подлокотником дивана, не слишком любезно оттеснив какого-то эльфа.

– Садись, малыш, и постарайся не слушать этого типа, ладно?

Софи села, но тут же почувствовала себя маленькой девочкой на пирушке взрослых. Большинство эльфов стояли, а, учитывая их рост, они просто загородили ей все кругом.

– Я постою, – сказал Софи и отодвинула стул.

Она сцепила руки в замок и тут поняла, что это та самая «поза ханти», которой ее учил Нилан. Захотелось тут же встать иначе, но Софи удержала этот порыв в узде. В конце концов, она и была ханти.

Эльфы подходили и уходили, пили с Линаром вино. Кто-то говорил добрые слова, соединял бокалы и выпивал. Но были и другие.

Первый эльф что подошел, посмотрел на него молча и осуждающе.

– Приветствую в Сиршаллене, – сказал Линар, вставая.

– И не сможешь приветствовать меня здесь уже никогда, осеннее дитя, – неприязненно сказал эльф.

Он был одет в темно-бордовое – цвета Халтера. Через грудь шел богатый золотой пояс, меч висел у бедра. Он демонстративно поставил свой бокал на стол перед Линаром, не прикоснувшись к вину, и ушел.

Кто-то из свиты потянулся убрать его, но Линар жестом остановил.

Через полчаса Линар выпил не меньше тостов, чем получил нетронутых бокалов.

– Это… скажем так те, кто не одобряют, – пояснил ей Нилан тихо.

– Будь у меня бокал, я бы тоже ему поставила… – сказала Софи.

Нилан усмехнулся.

– Не одобряют способ, моя дорогая, а не цель. Кто-то не желает покидать города, считает, что позорно их отдавать людям на поругание. Кто-то в ужасе, что придется расстаться с ушами и косами, ну а кто-то считает, что нужно было сразу убить всех людей, а не ждать пару поколений, пока они соизволят отойти в мир иной. Некоторые, как видишь, все-таки благодарны нашему Джону. Хоть кто-то..

С Линаром как раз чокнулась эльфийка в ярком золотом венце и белом с голубым платье. Замужняя… – поняла Софи. Разговоры все шли на эльфийском, и Софи мрачно отмечала, что почти все понимает, даже окончания, в которых порой еще немного путалась.

– Последний из сынов Сиршаллена, я чествую тебя в день радости и скорби, – сказала эльфийка громко. – Твоя жидкая кровь – единственная смогла пробиться по жилам народа, что окаменел от позора и унижений. Эта весна горит, как первая после синар, длинной в века. Сегодня все лесные духи пьют за тебя, как и я!

Она осушила бокал до дна и кинула его под ноги. Звякнуло стекло, разлетаясь осколками. Свита Линара взревела одобрительными криками. Эльфийка сделала шаг в сторону. За ней стоял эльф. На вид не старше Линара.

Он сглотнул, шагнул вперед и склонился в поклоне.

– Шахране Линар, – он запнулся, словно забыл, что хотел сказать. Выпрямился. Грудь его ходила ходуном от частого дыхания.

– Говори, чтобы ни было у тебя на сердце. – Сказала Линар. – Как