"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

– Ты ещё скажи, что мы такие же!

– Не совсем, но общего у нас с местными жителями куда больше, чем кажется. У тебя сын есть?

– Двое! И оба в папку!

– Вот и представь: залезли они к соседу за яблоками, а он, вместо того чтобы передать сорванцов папке для порки, достал ружьё и пристрелил их. Что ты с ним сделаешь?

– Башку оторву собственными руками! – Капитан-лейтенант Трембич даже показал, как именно. Толстенная ветка жалобно хрустнула и переломилась, как спичка.

– Верю! Мне с такими лапищами родиться не довелось, и потому предпочту нож. У майдигов, когда мстишь, положено резать врага, глядя ему в глаза. Ну а Веселин, как самый начитанный из нас и к тому же ценитель извращений, наверное, привяжет гада к стволу своей пушки и даст холостой выстрел.

– Точно! – Гробич восторженно хлопнул себя по колену. – Так хинтерландцы казнили уммаханских повстанцев в своих колониях на Джалне. Казнь называется «ветер Тарантоса»: тело разлетается на куски, руки и ноги летят в стороны, а голова уносится в небо вот по этакой спиральке!

– То-то и оно! Единственная разница, что мы всё же кончим именно хозяина яблонь, а не кого попало из его деревни. Ну и не пожираем убитых. Но это в мирное время. Соплеменники моей матери до сих пор практикуют кровную месть, как и прочие обитатели Джалны… – о себе Ари скромно умолчал, но, строго говоря, не соврал. Он же соплеменник своей матери, мстя за которую зарезал и министра Пхунмилаво с племянником, и ещё многих. – А уж если, не дай Боги, начнётся война, так и с ваших людишек вмиг слетит тонкая шкурка так называемой цивилизации, и они обернутся дикарями похуже местных! Попробовав человеческой крови, хищник становится людоедом, и таким же делается проливший кровь человек.

– И ты, что ли? – спросил Веселин. Он сидел в глубокой тени, и перстень на его руке мерцал бледно-зелёным светом. Семейная реликвия переходила уже четвёртому поколению Гробичей, с тех пор как камень подобрал молодой партизан, высадившийся с отрядами Кордича на Олимбисе, где вековая зима сменилась короткой бурной весной.

– Майдиги говорят: человек становится людоедом, если его внутренний зверь не скован законами войны. Мы, воины, обычно держим своего зверя на крепком поводке. Но беда, если вкус крови почувствует тот, у кого поводка нет!

Солдаты с «Батиллуса» выстроились в очередь к привязанной вниз лицом дикарке. Её распяли на косом деревянном кресте, примотав к нижним концам раздвинутые ноги, а к верхним руки и вставив в рот кляп, чтобы не кусалась. Туземка была ранена, кровь сочилась сквозь наспех сделанную повязку. Долго не протянет, даже не оприходуй её столько жеребцов.

– Кэп, вы не передумали попробовать? – сержант Рошер натянул штаны и плутовски ухмыльнулся. – Нет? Ну, нам больше достанется! Парни, не увлекайтесь – матросикам тоже надо!

Кастрел мрачно отвернулся. Паук Тарантоса бы побрал этого хама, но куда без него?! Команда корабля уже давно превратилась в неуправляемую банду, а Рваный стал её главарём. Лишь он и мог хоть как-то держать в узде вечно перепившуюся солдатню с матроснёй, включая тех, кто стал догоняться плодами, которые погрызли и оросили своими выделениями волшебные червячки. Выпив самогона и закусив впитавшим наркотик фруктом, один из солдат принял Кастрела за туземца и едва не выпустил ему кишки кухонным ножом, но сержант спас – накинулся сзади и свернул шею.

С тех пор между адмиральским сыном и бывшим бандитом установилось шаткое равновесие. Кастрел уступил ему бразды правления, а Рошер как бы изображал, что он всего лишь выполняет волю командира. Но именно как бы – шутовская почтительность, с которой он обращался с начальством, не оставляла сомнений, кто тут главный. Впрочем, невидимую грань сержант никогда не переходил.

Прошлым утром Эрве зашёл в капитанскую каюту и разъяснил: братишкам нужны бабы! Не получив их, они трахнут друг друга, причём в первую очередь капитана. Его попка куда больше похожа на женскую, чем костлявая сержантская задница. Кстати, на берегу океана вчера поздним вечером как раз плоты видели – мартышки бесхвостые не иначе, на рыбалку собрались. Леопольд дал добро, но напомнил о дикарской мстительности. Порешили, постреляв самцов и повязав самок, перелететь на новый остров и развлекаться уже там.

Первой команда пристроилась к раненой, которую следовало употребить, пока не подохла, и самке того же возраста, на которую удачно набросили звероловную сеть. Две малолетки шли на сладкое, ожидая своей очереди распятыми, подобно старшим. Меры предосторожности оказались не лишними – аборигенки были куда сильнее людей и, даже опутанные сетями и оглушённые дубинами, опасны. Раненая откусила одному из стрелков два пальца. Теперь он, кое-как перевязанный и накачанный обезболивающим и прочими препаратами из аптечки, шипел, что, когда братва насытится, непременно сперва вышибет ей зубы, а потом разобьёт вшивую башку. Вот этой, прихваченной в машинном отделении кувалдой!

Под вечер лишившийся пальцев выполнил свою угрозу. Остальные дикарки оказались на диво выносливы, и перелетевшие на третий остров белые господа рассчитывали продолжить развлечение. Ну а пока пора восстановить мужскую силу свежим мясом и выпивкой. Песчаный пляж на океанском берегу подходил для пирушки идеально: обитай на острове какое племя, незаметно появиться оно не могло. Ни само по себе, ни с адскими собачищами.

На всякий случай пляж всё же огородили столбами с колючей проволокой, и ужин удался на славу – мясо непривлекательных на вид местных бобров из впадающей в океан речушки оказалось вкуснейшим. Сержант Рошер клялся, что, отведав бобрятины, он готов осчастливить не только трёх выживших туземок, но и самую могучую носорожиху или крокодилицу! Зря он это сказал, наверное: к ночи как раз крокодилы и приплыли, а за ними плоты с туземцами – с другого конца острова и с соседнего, который с пляжа едва виднелся на горизонте. Вторая из старших самок сумела припрятать в нечёсаной с рождения гриве несколько чудесных листков. Берег, куда привезли пленниц, был ей знаком, и вожди узнали, где искать злых небесных людей.

Исследовав носорожий остров, «Тавалога» и «Эдна» перелетели на соседний. Всё шло по-прежнему. Учёные охотились за живностью и растительностью. Аваланд, Ари и Войко искали стоянки аборигенов, везде задавая один и тот же вопрос, и всегда тщетно. Зато с обменом мыслями выходило замечательно: в сотне километров общение шло гладко, словно собеседники сидели в кают-компании «Эдны». Тем не менее, однажды утром капитан Гверо потребовал личной встречи в