Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Максимилиан напрягся. Медленно отстранился и посмотрел наверх, куда убегала горная дорожка.

— Это ещё не все, что я хотел тебе показать. Идём.

И я последовала за ним. Вскоре мы вышли на небольшое плато, откуда открывался потрясающий вид на раскинувшийся у подножия гор Энибург. В столице горели огни, кипела жизнь, но сейчас, в горах, нас окружали тишина и покой. Максимилиан снял кожаную куртку, расстелил на камне и галантно предложил мне сесть. Немного подумав, я разместилась рядом. К сожалению, куртка была не так уж и велика, поэтому приходилось сидеть очень близко.

— Кажется, тебя слишком плохо кормят, поэтому эта куртка маловата.

Макс рассмеялся, запрокинув голову, а после посмотрел на меня в упор. Я прищурилась, вновь заметив вытянувшийся зрачок.

— Мне кажется, или твои глаза… Зрачок вытягивается так, будто ты оборотень. Я уже не в первый раз замечаю это. Только не говори, что мне это показалось!

Максимилиан улыбнулся. Коварно, завлекающе.

— Стань моей женой — и узнаешь все тайны.

— Я, конечно, любопытная, но не настолько, — улыбнулась я. — Меня не затащишь под венец на одном любопытстве.

— А попытка была хорошая, — отозвался Максимилиан и отвёл взгляд.

Когда он посмотрел на меня в следующую секунду, то глаза были уже обычные, но моё сердце по-прежнему колотилось сильно-сильно. Макс начал рассказывать об Энибурге — как он мальчишкой сбегал в город, дружил с другими детьми, узнавал достопримечательности самых узких улочек. Рассказал о своих любимых ресторанах, а я не преминула напомнить, что он ещё должен мне чашку раманского кофе. Мы просто разговаривали, так, словно… словно были на свидании.

— Ты же не используешь какие-нибудь любовные чары? — спросила тихо.

— А что? Ты уже обворожена?

— Но не тобой, а красотой этого места. Скольким ты его показывал, ваше величество?

Сама боялась услышать ответ. И зачем только спросила? У Максимилиана было множество любовниц, и глупо закрывать на это глаза. Вот почему я капельку ревную к его прошлому?

— Лично я — лишь тебе, — отозвался Макс, и я едва сдержала сердце, готовое пойти в пляс. — А вот привёл меня сюда впервые… отец.

Взгляд короля потемнел, и я сглотнула, поняв, что ступила на территорию, где любой неосторожный шаг может привести к боли. Максимилиан рано потерял отца, но не настолько рано, как я мать. И если свою родительницу я почти не помнила, что помогало заглушить боль потери, то Макс…

— Ты скучаешь по нему? — вопрос вырвался сам собой.

Сейчас он не был мужчиной на десять лет старше меня, умудрённым опытом и обладающим безграничной силой. Сейчас он был простым человеком, у которого тоже есть душевные раны.

— Иногда, — тихо произнёс король и отвёл взгляд на горизонт. — Он проводил со мной много времени. Мать особо не принимала участия в моём воспитании, ей всегда был важнее отец, она практически сошла с ума, когда его потеряла — превратилась в блеклую тень себя прежней. Можно сказать, в тот день я потерял обоих родителей.

Я почувствовала всю боль, что сквозила в его словах, и захотела обнять мужчину, прижаться к нему, чтобы снять хотя бы верх той горечи, что охватывала сердце правителя.

— Не говори так. Уверена, она тебя любит, просто ей было настолько больно, что она не знала, как поддержать тебя.

— Возможно. К сожалению, она до сих пор не пришла в себя. Ей всё безразлично. Впрочем, нет, я льщу себе, говоря, что я когда-нибудь был ей нужен или важен. Она больше не могла забеременеть после меня — роды сложные и… в общем, я не лекарь, но больше детей она иметь не могла. Даже пытаться было бесполезно. Поэтому невозможность родить ещё ребёнка для любимого мужа стала её кровоточащей раной, а виной тому — я.

— Она высказала тебе что-то подобное? — с ужасом спросила я. Максимилиан не ответил, я же вдруг открыла для себя нечто удивительное, что объяснило для меня характер Максимилиана и его такие не похожие на мои суждения: — Ты поэтому хочешь жену, которая будет рожать детей и сидеть взаперти? Не умную, не равную тебе, чтобы она не привязывалась к мужу, а была предана детям?

Его величество застыл, его плечи напряглись. Он медленно обернулся ко мне, и на его щеках появился лёгкий румянец, словно ему стало стыдно за то, что я так глубоко залезла в его душу, разбередила не только раны, но и раскрыла его самого.

— Может быть, — тихо ответил он, будто сам не задумывался над этим. — Твой отец любит тебя. Я хотел заставить тебя силой выйти за меня замуж, но то, как его величество Хогард защищал твоё право на выбор, глубоко поразило меня. Король Рамании ушёл слишком рано — хотя мы не обсуждали никогда любой мой выбор — я с детства был обязан всем, всему и каждому, а мать…

Его величество осёкся — я положила ладонь поверх его руки, и мы встретились взглядами. Я покраснела до кончиков ушей, а Максимилиан наклонился ко мне, к моим губам. Я чувствовала его дыхание, сама боролась с желанием податься вперёд, чтобы запечатлеть этот поцелуй в своей памяти навечно. Уверена, он бы получился неумелым, неловким, как и в прошлый раз, но неожиданно желанным для меня. Я сглотнула и облизала губы, а его величество поднял взор от моих губ обратно к глазам и выдохнул так же сбивчиво:

— Не искушай меня, принцесса. В прошлый раз я с трудом остановился и то только благодаря леди Энштепс.

Я словно очнулась и отвела глаза, внезапно начав тараторить о себе:

— У меня не такая сложная история. Отец стойко выдержал удар, нанесённый моей матерью. Он нашёл в себе силы жениться повторно, более того — всегда искренне и сильно любил меня. Иногда из-за ухода матери я чувствовала себя ненужной, но отец сделал всё, чтобы вытравить это чувство из моей души. Поэтому, — я посмотрела на Максимилиана, — для меня дети будут такими же важными, как и мой возлюбленный. Если я решусь завести ребёнка, я буду рожать его не для мужчины, а в первую очередь для себя, чтобы нашей любви стало больше, чтобы эта любовь нашла продолжение в наших детях.

Максимилиан серьёзно смотрел на меня, а потом неожиданно улыбнулся и отвел взгляд, даже коротко рассмеялся.

— Кто тебе вбил в голову эту романтическую