Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Масато закрыл свиток, отставил чашку и встал.

— Ладно. Урок начнём с простого — перевязка раны. Тебе достаётся самый важный пациент, — он указал на Коуки.

Обезьянка подняла голову, нахмурила бровки и возмущённо пискнула.

— Да, именно ты, — подтвердил Масато. — Представим, что у неё царапина. Твоя задача — наложить бинт быстро и аккуратно.

Ханатаро осторожно взял один бинт, развернул его… и тут же запутался.

Ткань выскользнула из рук, упала на пол, и через секунду Коуки уже сидела на нём, с гордым видом охраняя добычу.

— Э… — только и смог произнести он.

— Уже успех, — сказал Масато. — Пациент не сбежал, а это половина успеха лечения.

Он вздохнул, подошёл ближе, помог аккуратно свернуть бинт обратно.

— Смотри, — сказал он, показывая движения. — Главное — не спешить. Рукам не нужно думать, они просто делают.

— А если я сделаю неправильно?

— Тогда сделаешь снова. Мир не рухнет. Проверено.

Ханатаро попытался повторить.

На этот раз получилось чуть лучше, хотя бинт всё равно лёг неровно. Коуки обернулась, внимательно посмотрела на работу и вздохнула, как строгий мастер, наблюдающий за учеником.

— Видишь? Даже она недовольна, — заметил Масато. — Но зато бинт держится. Это уже чудо.

— А теперь кайдо, — добавил он. — Можешь попрактиковаться на яблоке.

Он достал из ящика слегка побитое яблоко, поставил на деревянную дощечку.

— Представь, что это рана. Цель — не осветить яблоко, не взорвать его, а просто немного нагреть, чтобы «затянуть трещину».

Ханатаро вытянул ладони, сосредоточился.

Воздух чуть дрогнул.

Зелёный свет медленно проявился между его пальцами, сначала слабый, как дыхание свечи, потом ярче.

Масато стоял рядом, не вмешиваясь.

Свет коснулся яблока — и оно не взорвалось.

Наоборот — трещинка на кожуре едва заметно стянулась.

— О, — тихо сказал Ханатаро, будто боялся спугнуть чудо. — Получилось…

Масато кивнул, а потом взял другое яблоко и шепнул:

— А теперь попробуй то же самое, но с закрытыми глазами.

— З-закрытыми?

— Да. Чтобы не думал, а чувствовал. Кайдо — не зрение, а дыхание.

Ханатаро вдохнул, прикрыл глаза, вытянул руки.

Свет снова появился, но теперь неровный, дрожащий, будто он сам колебался вместе с ним.

На мгновение показалось, что ничего не выйдет, но вдруг яблоко под его ладонями слегка дрогнуло и снова затянулось, пусть и не идеально.

— Не идеально, но живое, — сказал Масато. — Это и есть лечение.

Коуки тихо хлопнула лапками, как будто аплодировала.

Ханатаро улыбнулся — неуверенно, но от души.

Масато посмотрел на него, потом на полосу солнца, что легла через порог на их ноги.

— Вот что, — сказал он. — На сегодня достаточно. Не доводи организм до перегрева.

— Я думал, мы будем тренироваться до вечера…

— Нет, — отрезал Масато. — Учёба — это не пытка. Если слишком долго лечить, даже здоровый начнёт болеть.

Он сел обратно на ступеньки, достал чай, подул на поверхность.

— Иногда лучший урок — просто посидеть и не испортить ничего.

Ханатаро сел рядом, обхватил колени, и они замолчали.

Сад за аптекарней шелестел листьями, где-то щёлкала деревянная дверь, а из открытого окна тянуло запахом свежего бинта и тёплого хлеба — кто-то на кухне, похоже, готовил обед.

Всё вокруг было обычным — но в этой обычности чувствовалось что-то тёплое, как будто само здание одобрительно дышало.

Шинджи глотнул чай, вздохнул и произнёс, не глядя:

— Ну что, Ямада. Если и сегодня никто не загорелся, можно считать, что ты делаешь успехи.

Ханатаро серьёзно кивнул:

— Значит, сегодня был хороший день.

Коуки что-то коротко пискнула, и Масато усмехнулся.

— Да, Коуки подтверждает. Хороший.

И день действительно был хорошим — спокойный, тёплый и тихий, как редкая передышка между бурями, которых никто не ждал, но все знали, что они рано или поздно снова придут.

Вечер накрыл Четвёртый отряд мягко, как толстое одеяло.

Сад за окнами погрузился в полутень, фонари ещё не зажглись, но в воздухе уже стоял тот самый запах, по которому можно было определить время суток — смесь влажной земли, бамбуковых листьев и тёплого дыма от кухни.

С верхних этажей доносился тихий стук — кто-то переставлял флаконы, где-то вдалеке хлопала дверь, и звук шагов растворялся в длинных коридорах, будто дом сам подхватывал каждое эхо.

В одной из лабораторий горел свет — ровный, жёлтоватый, без тени суеты.

На длинном низком столе стояли миски, ступки, мешочки с травами и маленькие фарфоровые коробочки с крышками.

Воздух пах сушёным женьшенем, пыльцой, мятой и чем-то едва сладковатым, напоминающим рисовый сироп.

Шинджи Масато сидел на краю стола, подперев щёку рукой. На нём была простая серая хаори с закатанными рукавами — уже не офицер, а просто аптекарь, уставший после дня работы.

Перед ним стоял Ханатаро, сосредоточенно перемешивавший порошок в большой глиняной миске.

Коуки, как всегда, была рядом — сидела на полке, ела сушёное манго и наблюдала с видом судьи.

— Осторожнее, — сказал Масато, лениво следя за руками ученика. — Если слишком сильно надавишь, смесь станет комками.

— Комками?

— Ага. Потом пилюли будут не кататься, а прыгать. А если прыгнут в рот пациенту, тот подавится, и кто будет виноват?

— Я… — тихо произнёс Ханатаро.

— Именно, — кивнул Шинджи. — А я буду писать отчёт, как обычно.

Ханатаро сглотнул и стал перемешивать мягче.

Деревянная лопатка скользила по миске, издавая тихий скрип, похожий на шёпот.

Порошок был серо-зелёного цвета, и от него поднимался лёгкий травяной аромат.

— Что это за смесь? — спросил он после короткой паузы.

— Пилюли для восстановления реяцу, — ответил Масато. — Ничего сложного. Главное — не перепутать пропорции.

— А если перепутаю?

— Тогда получишь взрывную энергию. В прямом смысле. Пациенту, конечно, станет весело. Не надолго.

Ханатаро нервно кивнул, ещё раз взглянул на миску и продолжил размешивать.

Масато встал, подошёл к полке, достал маленький мешочек и поставил его рядом.

— Это корень хинкай. Добавь щепотку. Только не перепутай с фукумом.

— А они похожи?

— Очень. Один лечит, другой действует как слабительное. Но не волнуйся, разница заметна. Когда перепутаешь, поймёшь.

Он сказал это совершенно спокойно, без тени иронии, и вернулся к столу.

Ханатаро осторожно взял щепотку сероватого порошка и высыпал в миску. Перемешал.

Потом понюхал.

— Пахнет… как пыль.

— Значит, всё правильно, — отозвался Шинджи. — Если пахнет приятно — значит, ты что-то сделал не так. Лекарства, которые пахнут вкусно, обычно опасны.

Он снова сел, взял кисть и начал делать заметки в журнале.

Свет лампы ложился на его