Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— Ну что, — сказал Масато, отряхивая рукава. — Сегодня мы официально сушим солнце.

— Сушим… что?

— Наши ошибки, Ямада. Пока они не начнут светиться.

Ханатаро ничего не ответил — просто кивнул, с тем самым выражением лица, когда человек впервые понимает, что его труд не зря, даже если вокруг пахнет гарью.

Коуки, довольная, снова уселась на подоконник и закрыла глаза.

Снаружи зазвучали голоса — кто-то уже звал на завтрак.

Масато собрал записи в стопку, стряхнул с колен пыль и сказал:

— Пойдём есть. Урок окончен.

— А с пилюлями что?

— Пусть полежат. Пусть сохнут. Как-никак, солнце для того и светит — чтобы помогать тем, кто чуть подгорел.

Ханатаро улыбнулся, и они вдвоём направились к выходу, оставив за собой тёплый запах лекарств, который медленно заполнял утренний воздух.

После завтрака весь Четвёртый отряд ожил: где-то звенела вода в тазах, кто-то нес бинты, по коридорам ходили с подносами с настойками.

Воздух пропитался запахом лекарств и чистоты, а по двору тянуло паром от сушёного белья.

Масато, Ханатаро и Коуки возвращались обратно к своей лаборатории, неся поднос с небольшими баночками, в которых аккуратно лежали вчерашние «экспериментальные» пилюли.

— Итак, — сказал Масато, когда они дошли до входа. — Сегодня попробуем проверить эффект восстановления на живом объекте.

Ханатаро остановился, чуть приподняв баночку.

— Вы имеете в виду… пациента?

— Ну… не совсем. Пациенты обычно не согласны на эксперименты. А вот добровольцы — вполне.

Ханатаро вопросительно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Масато открыл дверь лаборатории, поставил поднос на стол, затем выглянул в окно, как будто кого-то искал.

— А вот и он, — сказал он спокойно.

Через несколько секунд в дверях появился долговязый шинигами с добродушным лицом и вечно растрёпанными волосами.

— Эй, Масато! Ты ведь вчера говорил, что у тебя есть что-то для восстановления энергии? Я только что вернулся с дежурства и… — он устало потянулся, зевая. — Я почти не чувствую рук.

Масато кивнул, улыбаясь краем губ.

— Отличное совпадение. Садись, Кэнтаро. Сегодня ты — герой науки.

Ханатаро замер.

— Герой… чего?

— Не бойся, — сказал Масато. — Он уже второй год доброволец. Всё, что у него может случиться — лёгкое головокружение или желание спеть гимн Одиннадцатого отряда.

Кэнтаро рассмеялся, плюхнулся на стул и потер плечо.

— Да мне всё равно. Главное — чтобы снова пошёл прилив силы.

Масато достал одну пилюлю — ровную, чуть потемневшую, и положил её перед ним.

— Это новый тип стимулятора реяцу. Название рабочее: «Пилюля Ямады».

— Звучит страшно, — сказал Кэнтаро.

— Ещё как, — добавил Масато с невозмутимым видом. — Ну что, проглоти и скажи ощущения.

Ханатаро стоял рядом, напряжённо наблюдая, как Кэнтаро берёт пилюлю двумя пальцами.

— На вкус как… — он нахмурился, — как старая мята с солью.

— Отлично, значит, всё в порядке, — сказал Масато. — Теперь подожди немного.

Прошло несколько секунд.

Кэнтаро сидел спокойно, потом нахмурился.

— Ох… жарко как-то…

— Это нормально, — отозвался Масато, доставая блокнот. — Реакция тела на духовное усиление. Главное — не двигайся резко.

— Я не двигаюсь… но, кажется, пульсирует всё тело…

Коуки, сидящая на полке, приподняла голову и насторожилась.

Амулет на столе слегка дрогнул, вспыхнув зелёным светом.

— Всё под контролем, — пробормотал Масато, делая пометки. — Температура стабильная, духовное давление растёт…

Кэнтаро в этот момент вдруг вскочил.

— Ох, у меня… у меня энергия кипит!

— Это тоже нормально, — спокойно сказал Масато. — Главное — не…

— Я побегаю! — сказал Кэнтаро с энтузиазмом и вылетел из лаборатории.

Из коридора послышались глухие шаги, потом крик:

— Смотрите, я снова молод!

Масато вздохнул, закрыл журнал и сказал, не поднимаясь:

— Вот теперь — не нормально.

Ханатаро стоял ошарашенный.

— Он… он убежал?!

— Он просто проверяет эффект. Так сказать, полевые испытания, — сказал Масато, поднимаясь. — Пойдём, посмотрим, чтобы он не выбил дверь капитана.

Они вышли во двор.

Кэнтаро бегал кругами вокруг каменной дорожки, подпрыгивал, размахивал руками и громко смеялся.

— Я чувствую реяцу! Я могу сдвинуть гору!

Масато подошёл ближе, прищурился.

— Судя по реакции, сила выросла процентов на двадцать. Возможно, чуть выше.

Ханатаро смотрел с тревогой.

— А это точно безопасно?

— Всё относительно, — ответил Масато. — Пока он не сдвинет гору на нас — безопасно.

В этот момент Кэнтаро попытался продемонстрировать новую силу и ударил кулаком по дереву.

Дерево выстояло. Кэнтаро — нет. Он отскочил, держась за руку.

— Ай-ай-ай-ай! Ладно, с горой я погорячился!

Масато подошёл, осмотрел руку, кивнул.

— Мелкий ушиб. Значит, эффект прошёл. Отлично. Эксперимент завершён.

— Завершён?! — вскрикнул Кэнтаро. — А предупреждать нельзя было?!

— Мог, но ты бы не согласился, — ответил Масато.

Коуки, наблюдавшая всё из окна, пискнула, будто посмеиваясь.

Ханатаро же облегчённо выдохнул.

— Слава богу… я уж думал, мы опять что-то не так сделали.

— Нет, — сказал Масато, поворачиваясь к нему. — На этот раз всё идеально. Даже падение в отчёт пойдёт.

Он достал журнал и записал:

> «Пилюля Ямады № 1: стимулирует физическую активность, вызывает временный прилив духовной энергии. Побочные эффекты — кратковременное чувство всемогущества».

Кэнтаро сидел на земле, потирая руку.

— Ну, если что, я готов быть героем науки ещё раз, — сказал он с усталым смехом. — Но в следующий раз — с каской.

Масато усмехнулся:

— Договорились.

Он помог ему подняться, а потом обернулся к Ханатаро:

— Видишь, ученик, всё прошло как надо.

— А если бы не прошло?

— Тогда мы бы изобрели пилюлю для реабилитации, — ответил Масато с тем же спокойствием. — Главное — не тратить материал впустую.

Солнце уже поднималось выше, отражаясь в мисках с водой.

Воздух снова наполнился звуками отряда — кто-то смеялся, кто-то спорил, а где-то позади щёлкнула дверь кухни.

Масато потянулся, глядя на их рабочее место.

— Ладно, — сказал он. — На сегодня хватит открытий. Пошли обедать.

Ханатаро кивнул, и, проходя мимо столов, бросил взгляд на поднос с остатками пилюль.

Одна из них, самая маленькая, будто слегка дрожала от ветра.

Он улыбнулся — и подумал, что, может быть, даже ошибки умеют дышать, если их не выбрасывать сразу.

Масато, не оборачиваясь, сказал:

— И не трогай их до завтра. Пусть отдыхают. Учёные ведь тоже спят.

Коуки одобрительно пискнула.

И вся лаборатория, пахнущая мятой, травами и чем-то тёплым, снова наполнилась привычной, спокойной жизнью.

После эксперимента день тёк спокойно.

Дворы Четвёртого отряда заливало солнечное золото, в котором всё будто стало мягче: листья, голоса, даже звук шагов.

Ветер шевелил занавески в коридорах, и издалека тянуло чем-то вкусным — кто-то из младших поваров,