Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— Ладно, учись. Срез нужно делать под водой, иначе корень окислится. Держи под водой, вот так.

Он опустил руку в мутную жидкость и сделал плавное движение — тихий звук, словно болото вздохнуло.

Потом достал корень и показал.

— Видишь, сок сразу светится. Если оставить на воздухе, он потемнеет.

Действительно — в месте среза мягко тлело зелёным, будто изнутри шёл свет.

Ханатаро, несмотря на усталость, улыбнулся.

— Красиво…

— Угу. А теперь положи в банку, пока не взорвалась.

— Что?!

— Шучу, — сказал Масато. — Хотя… иногда бывает.

Ханатаро осторожно положил корень в банку, плотно закрыл крышку и обвязал верёвкой.

Масато записал что-то в блокнот, поставил рядом пометку «образец № 1».

Некоторое время они молча смотрели, как пузырьки воздуха поднимаются из воды.

Всё вокруг стало почти спокойно. Даже комары, похоже, улетели искать добычу посговорчивей.

Ханатаро облокотился на колено и сказал:

— А знаете, Масато-сан… если не считать запаха, насекомых и грязи — тут даже… тихо.

— Вот именно. Болото не шумит зря. Оно ждёт, пока кто-то сделает глупость.

Ханатаро не понял, это шутка или предупреждение, но кивнул серьёзно.

Масато между тем достал вторую банку.

— Ещё три образца — и пойдём обратно.

— Обратно?..

— Да. Главное — не потерять направление.

Он посмотрел на горизонт, где серое небо сливалось с водой.

— Хотя направление уже, кажется, потеряло нас.

Ханатаро устало рассмеялся.

Их смех быстро растворился в звуках болота, как будто это место умело впитывать всё — слова, шаги, даже мысли.

Они сидели ещё немного — под треск ветра и плеск воды, среди серо-зелёного мира, где ничего не происходило, но всё дышало.

А потом встали, собрали вещи и двинулись дальше, осторожно переступая с кочки на кочку, будто между ними пролегала тонкая грань между терпением и бедой.

Солнце, если можно было так назвать тот тусклый круг за облаками, уже клонилось к закату.

Небо стало тяжелым и низким, будто нависало над головой.

Вся болотная местность приобрела странный оттенок — зелёно-серебристый, в котором вода и воздух сливались в одно.

Туман полз между деревьев, цеплялся за кочки, окутывал ноги, и каждый шаг теперь сопровождался тихим «чвак» и долгим, сочным «плюх».

Масато и Ханатаро шли молча, уставшие и перепачканные, но довольные: в сумке лежало уже четыре банки с образцами.

Коуки сидела на Масато, дремая — её хвост чуть подрагивал, как маятник.

Пахло тиной, сырой корой и немного дымом — на случай, если болото вдруг решит напомнить о себе огнём.

— Ещё одну — и домой, — сказал Масато, глядя на список. — Капитан будет довольна.

— А если… — Ханатаро запнулся, — если всё-таки кто-то должен сторожить эти болота?

— Сторожить болото? — переспросил Масато. — Кому оно надо? Его и бесплатно никто не захочет.

Но не успел он сделать шаг, как под ногами раздался странный звук — не обычное «чвак», а глубокое «глуп-глуп», будто кто-то под водой тяжело вздохнул.

Земля под ногами чуть дрогнула, вода в лужах пошла мелкими кругами.

Коуки вскинула голову, шерсть на её хвосте встала дыбом.

— Э-э… Масато-сан… — начал Ханатаро дрожащим голосом. — У болота бывает дыхание?

— Не уверен, — ответил Масато, не меняя выражения лица. — Но если да — значит, у него и аппетит есть.

Земля дрогнула снова, на этот раз заметнее.

Вода рядом с их ногами зашевелилась, вспухла пузырями, и из неё медленно показалось… нечто.

Сначала — блестящие, как две масляные капли, глаза. Потом — широкая, плоская голова.

А за ней, с тяжёлым чавкающим звуком, из болота вылезла гигантская жаба.

Её кожа была болотного цвета, усыпанная наростами, как старое дерево.

Изо рта свисала длинная водоросль, похожая на язык.

Она посмотрела на них с безразличием существа, которое знает, что оно здесь главное.

— Я… я… — Ханатаро отступил на шаг. — Я, наверное, не подпишу отчёт об этом!

— Спокойно, — сказал Масато, поднимая руку. — Возможно, она просто хочет поговорить.

Жаба моргнула медленно, потом издала низкий звук, похожий на гудение огромного барабана.

Из воды рядом начали подниматься ещё две — поменьше, но не менее внушительные.

Три пары глаз уставились на них одновременно.

— Масато-сан…

— Что?

— Почему они смотрят именно на нас?..

— Потому что мы не местные, — ответил Масато спокойно. — Болото всегда чувствует чужих.

Главная жаба вдруг шевельнулась и приблизилась, вызывая волны, от которых вода забила по ногам.

Она остановилась всего в паре шагов. Из её пасти вырвался пузырь воздуха, лопнувший с влажным звуком.

Масато медленно достал блокнот.

— Так… внешние признаки: крупная, спокойная, возможно — альфа самка. Реакция на шинигами — настороженная.

— Вы что, записываете?! — пискнул Ханатаро.

— Конечно. Это редкий шанс.

Коуки, сидевшая на плече, тихо зашипела.

Жаба, услышав, подняла голову выше и… квакнула.

Громко. Так громко, что у Ханатаро заложило уши, а листья на ближайших ветках дрогнули.

— Она… — прошептал он, — она что-то сказала.

— Да. “Квак”. Вполне однозначно, — ответил Масато. — Значит, требует ответ.

— Какой ещё ответ?!

— На болотном это “Квак-обратно”. Протокол вежливости.

— Я не буду квакать!

— Тогда она решит, что ты груб.

Жаба тем временем сделала шаг ближе — тяжёлый, хлюпающий, с запахом тины и чего-то рыжего, как старые бинты.

Ханатаро, дрожа, всё-таки выдавил:

— …квак?..

Тишина.

Жаба моргнула.

Потом раздалось ещё одно «КВАААК!» — на этот раз громче, с брызгами и эхом.

Масато кивнул:

— Отлично. Теперь она точно знает, что ты понимаешь их язык.

— Я ничего не понимаю! — почти завопил Ханатаро. — Что нам делать?!

— Всё под контролем. Болота — они мирные… если не трогать их еду.

— А что у них считается едой?

— Всё, что двигается.

Жаба снова квакнула, и теперь из-за кустов вылезла четвёртая — совсем огромная, почти с Масато ростом, но в два раза шире.

Она выглядела недовольной.

Её глаза сузились, и она сделала глухое «блууууп», от которого земля под ногами задрожала.

— Это что значит? — спросил Ханатаро, прижимаясь к Масато.

— Судя по всему, ужин задерживается.

Жаба распахнула рот — огромный, влажный, блестящий, и вытянула язык.

Язык ударил по грязи, подняв фонтан болотной воды в сторону шинигами.

Масато успел прикрыться рукой, но его хаори теперь выглядел так, будто его вымочили в супе.

Ханатаро стоял, залитый с ног до головы, с куском мха в волосах.

— Замечательно, — сказал Масато, вытирая лицо. — Первый контакт состоялся.

Коуки громко пискнула — видимо, в знак протеста.

Масато вздохнул и достал из сумки небольшой стеклянный флакон.

— Ладно, попробуем