Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Из кухни доносился перестук крышек и журчание воды — там уже суетился Ханатаро.

Двор был залит мягким светом.

Влажные после ночного дождя доски блестели, и когда по ним шли босыми ногами, они слегка поскрипывали.

Капли ещё свисали с навесов, собирались на концах бамбуковых прутьев и падали вниз с ровным, почти ленивым звуком.

Масато стоял у открытой двери и потягивался.

На нём был неофициальный хаори — тот, который обычно носят по утрам, когда нет проверок.

Рукава были чуть закатаны, волосы сбились на затылке. Он медленно разминал шею, будто готовился не к бою, а к очередному потоку просьб и отчётов.

Из-за угла показалась Исане — аккуратная, как всегда, с папкой и свежим свитком в руках.

— Доброе утро, офицер.

— Доброе, — ответил Масато, глядя на двор. — Солнце сегодня стесняется.

— Оно только вышло, — заметила она, — дайте ему немного времени.

Он улыбнулся.

— Вы даже солнце защищаете, Котецу. Осторожнее, а то и оно попросит отчёт по форме.

Из кухни вбежал Ханатаро, неся поднос с мисками.

— Осторожно! Горячее!

Он попытался повернуть, но скользнул на мокрой доске, и половина каши едва не улетела в клумбу.

Масато подхватил поднос одной рукой.

— Спокойно. Это же не поле боя, а завтрак.

— Простите! Я просто спешил!

— Никогда не спеши с рисом. Он этого не любит, — сказал Масато серьёзно, но уголки губ дрогнули.

Ханатаро поставил миски на низкий столик у стены.

Из одной уже тянулся пар, пахло просто — варёным зерном и чуть-чуть имбирём.

Масато сел прямо на ступеньки.

— Присаживайтесь, — сказал он, кивнув Исане. — В нашем отряде завтрак — не только еда, это способ проверить, кто ещё жив после дежурства.

Она чуть растерялась, но села рядом, поджав ноги.

Пока ели, вокруг постепенно оживлялся отряд.

Где-то хлопнули двери палат, кто-то рассмеялся в дальнем коридоре, по двору прошёл дежурный с ведром, поздоровался кивком.

Масато ел медленно, как будто слушал утро.

Иногда кивал Ханатаро, иногда просто глядел в сторону двора, где солнце наконец пробилось через облака и лёгкими полосами осветило влажные листья.

— Сегодня обход, — напомнила Исане. — Я уже проверила список. Двадцать четыре пациента, шестеро на реабилитации, двое ждут разрешения капитана на выписку.

— Отлично. Тогда начнём с тех, кто шумит громче всех. Остальные подождут, — спокойно ответил он.

Ханатаро поднял голову.

— То есть сначала в палату второго блока? Там опять ссора из-за одеял.

— Прекрасно, — сказал Масато. — Начнём с дипломатии.

Он допил чай, поднялся и потянулся.

— Котецу, вы идёте со мной. Нужно будет зафиксировать температуру по каждой койке. Ханатаро, на тебе бинты. Только, ради всего святого, не перепутай обычные и охлаждающие.

— Я только один раз перепутал! — возмутился тот.

— Один — но весь блок потом неделю чихал от ментола.

Они пошли через коридор.

Пол был чистый, но местами скользкий — кто-то недавно вымыл его травяным раствором.

В воздухе висел лёгкий запах эвкалипта.

Голоса пациентов звучали глухо, приглушённо, как будто само здание не позволяло шуметь слишком громко.

В первой палате сидели двое молодых шинигами, спорящих, кому достанется единственная подушка потолще.

Масато вошёл без стука.

— Так, у кого конфликт интересов?

Оба сразу притихли.

— Мы… это… просто обсуждали.

— Отлично. Пусть подушка решит сама, кого она любит больше, — сказал он и подал подушку одному, потом другому. — Котецу, запиши: “психологическая нестабильность, проявляющаяся в привязанности к предметам быта”.

Исане с трудом удержала улыбку, но послушно записала.

Дальше — следующая палата, потом ещё одна.

Масато двигался спокойно, не спеша.

Он проверял пульс, осматривал швы, иногда просто садился рядом и задавал обычные вопросы:

— Спал нормально?

— Боль не усилилась?

— А еда сегодня не холодная?

Каждый пациент отвечал чуть тише, чем прежде.

После его ухода в палатах будто становилось легче дышать.

К полудню они вернулись во двор.

Солнце поднялось, и теперь уже пахло тёплым деревом и сушёными травами.

Ханатаро принёс воду, поставил миску на перила.

— Всех обошли. Даже того, что притворялся спящим, когда вы вошли.

— Он всегда так, — усмехнулся Масато. — Думает, если не открывать глаза, то и боли нет.

Исане закрыла папку.

— Обход закончен. Все показатели в норме.

— Хорошо. А теперь идите обедать, — сказал Масато. — Я позже подойду.

Она уже хотела возразить, но увидела, как он снова направился к лаборатории — туда, где всё ещё стояли вчерашние инструменты.

Шаги его были медленные, но уверенные, как у человека, который не спешит, потому что знает: всё успеет, пока вокруг живы те, ради кого он работает.

Двор наполнился привычным звуком — шорохи, голоса, звон мисок.

Обычное утро в 4-м отряде.

Без подвигов, без драм.

Просто день, который начинается с запаха риса, и в котором кто-то, вроде Масато, делает всё, чтобы завтра было таким же.

_____________***______________

Кабинет капитана четвёртого отряда всегда отличался от остального здания.

Пока коридоры жили шумом, запахами и разговорами, здесь стояла тишина, которая будто дышала сама по себе.

Воздух пах сушёными лепестками лаванды и старой бумагой.

На полках — ровные ряды свитков, подписанных тонким, почти каллиграфическим почерком.

На низком столике у стены стоял чайник из тёмной керамики, из-под крышки шёл ровный, ленивый пар.

Масато постучал дважды — тихо, без лишнего звука.

Ответ последовал сразу:

— Войдите.

Он открыл дверь.

Унохана сидела на полу за столом, в руках держала чашку.

Лицо спокойное, взгляд привычно мягкий. На подоконнике колыхался бамбук — тонкие листья шевелились от ветра, шурша едва слышно.

Солнечный луч проходил через оконную решётку и ложился на пол полосами, как будто всё пространство было разделено на чёткие, аккуратные части.

— Третий офицер, — сказала она с лёгкой улыбкой, — вы сегодня начали обход раньше обычного.

— Пациенты не любят ждать, капитан. Да и Ханатаро сегодня готовил кашу, я не рискнул её оставить без присмотра, — ответил Масато, закрывая за собой дверь.

Унохана поставила чашку.

— Значит, утро началось с риса и дипломатии?

— Именно. И с очередного конфликта из-за подушки. Но, к счастью, все живы.

Она тихо усмехнулась, посмотрела на него внимательнее.

— Мне докладывали: состояние второго блока улучшилось. Вы провели восстановление без стандартной техники кайдо.

— Да. Ничего сложного. Просто дыхание и немного давления на потоки.

— Это не "просто", Масато. Вы сделали то, на что трое целителей потратили бы полдня.

Он пожал плечами.

— Может, повезло.

— Везение — не объяснение, — мягко заметила она. — Вы чувствуете людей сильнее, чем другие. Это видно даже