Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— …Шинджи?

— …Шинджи.

Хирако моргнул. Затем рассмеялся — громко, звонко, так, что Коуки подпрыгнула.

— О, чудесно! Теперь у нас два Шинджи в одном отделе. Это же бедствие бюрократии!

— Я могу добавить второе имя. Например… «Шинджи, который не хочет умирать».

— Слишком длинно, — капитан усмехнулся. — Но звучит честно.

Хирако жестом пригласил его следовать.

Они прошли по длинному коридору — светлому, но как будто лишённому тени. Стены блестели от свежего ремонта, отражая фигуры в искажённом виде — словно сквозь воду. На полу — ровные следы от шагов, будто здесь часто проходили строевые учения, и всё равно не было ни звука.

— Здесь всегда так тихо? — спросил Масато.

— Ага. Мы любим порядок. И… иллюзии, — небрежно ответил Хирако, вращая свой странный на вид дзампакто, который появился у него в руках так, что Масато даже не заметил.

На последнем слове свет дрогнул. Буквально на мгновение. Линии пола будто сместились, и Масато почувствовал лёгкое головокружение.

Он моргнул — и всё встало на место.

«Наверное, показалось», — подумал он.

Помещение, куда они вошли, напоминало скрещённую лечебницу и мастерскую.

На длинных столах лежали инструменты кидо, свитки, кристаллы с застывшей внутри энергией. Несколько койек стояли вдоль стены, на них — без сознания шинигами, чьи тела едва мерцали голубоватым светом.

Воздух был тяжёлый, густой от скопившегося реяцу. От него чесались пальцы, как от близкого пламени.

— Мы экспериментировали с зеркальными печатями, — сказал Хирако, поддевая палочкой один из кристаллов. — Хотели научиться отражать чужое кидо, но кое-что пошло не так.

— И теперь ваши люди лежат в коме, потому что кидо ударило обратно?

— Почти. Оно не ударило — оно застряло внутри них.

Масато склонился над первым пациентом. Тот был бледен, дыхание ровное, но кожа подрагивала от едва заметных искр. Он поднял руку, и тонкие линии энергии проявились в воздухе — дрожащие, как струны.

— Хм… волны наложились. Слишком плотная структура. Если подать встречный импульс…

— Звучишь, как учёный, — заметил Хирако, присаживаясь рядом. — Не боишься, что придётся объясняться, если взорвёшь кого-то?

— Я просто надеюсь, что взорву не себя.

Он сосредоточился, и из ладони пошёл мягкий голубой свет. Тёплый, ровный, почти спокойный. Волны реяцу вокруг пациента затрепетали, потом начали расслаиваться, пока не погасли вовсе.

Тишина.

Масато медленно выдохнул.

— Кажется… сработало.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил он.

Хирако тихо засмеялся.

— Тогда ты опасен, Масато. Самые страшные люди — это те, кто не знает, как им везёт.

Воздух в лаборатории стоял неподвижный, как вода в сосуде.

Масато почувствовал, что даже дыхание здесь давалось тяжелее — будто сам воздух не хотел быть потревоженным.

С потолка свисали тонкие цепочки ламп. Их свет был не белый, а желтоватый, тусклый, словно сквозь старую бумагу. На стенах — аккуратно развешанные схемы: круги с линиями кидо, аккуратные подписи каллиграфией. Некоторые листы поблекли от времени, другие — наоборот, блестели свежими штрихами туши.

Он провёл ладонью над ещё одним пациентом. Под пальцами — слабое жжение, как от прикосновения к статическому электричеству. Кожу мужчины изредка пробивала дрожь — мелкая, почти незаметная.

Масато нахмурился, наклоняясь ближе.

— Они все одинаковые, — произнёс он тихо. — Одна и та же реакция. Никакой индивидуальной разницы.

Хирако стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене.

Он держал в руках чашку с каким-то напитком — по запаху, скорее всего, чай, но из-за тёплого воздуха в помещении тот почти не пах. Капитан наблюдал молча, с ленивым прищуром, будто оценивал не только пациента, но и того, кто рядом. Он всё ещё вращал свой дзампакто. Возможно, это было его хобби?…

— А ты внимательный, — наконец сказал он, чуть склонив голову. — Большинство просто переписало бы симптомы и пошло к капитану за советом.

— Я не люблю переписывать чужие ошибки, — ответил Масато, доставая из сумки небольшую плоскую пластину. — Если кто-то уже упал в яму, лучше хотя бы запомнить, где она была.

— Мудро сказано. Хотя ты, кажется, не философ.

— Я целитель, — коротко бросил Масато. — И этого хватает.

Он приложил пластину к груди пациента, и мягкое свечение растеклось по коже.

Волны света побежали по телу, заполняя пространство между жил. В какой-то момент они будто встретились и застыли — идеально симметричные, но при этом чужие, неестественные.

— Видите? — он указал на пересечение линий. — Энергия не течёт. Она ходит по кругу.

Хирако подошёл ближе. Его тень легла на кровать, и свет от ламп на секунду стал тусклее.

— Как будто кто-то замкнул поток, — задумчиво сказал он.

— Да. Я попробую разорвать его изнутри, но нужно держать реяцу ровно, иначе всё пойдёт по новой.

Масато закрыл глаза. Его ладони легли на грудь пациента, и воздух сразу потяжелел.

Снаружи послышался лёгкий треск — будто отдалённый разряд молнии. Свет вокруг начал меняться: стены будто колыхнулись, воздух дрогнул, и стало трудно понять, где кончается тело больного и начинается само пространство.

Потом — тихий хлопок.

Пациент резко вдохнул, как человек, которого вытащили из воды.

Масато отдёрнул руки и выпрямился. Пот скапливался у висков, дыхание сбилось.

Он посмотрел на результат — мужчина лежал спокойно, грудь ровно поднималась и опускалась.

— Всё, — выдохнул Масато, потирая ладони. — Теперь точно сработало.

Хирако несколько секунд молчал. Потом медленно поставил чашку на стол.

— Ты даже не моргнул, — сказал он тихо.

— В смысле?

— Когда пространство исказилось.

Масато непонимающе моргнул.

— Пространство?..

Капитан чуть улыбнулся. Но улыбка эта была уже не та — не ленивая и не насмешливая, а будто проверяющая.

— Я немного пошалил, пока ты работал, — признался он. — Чуть исказил поле восприятия, чтобы проверить твою реакцию. Никто обычно не замечает.

— Так это вы?.. — Масато нахмурился. — Хотели меня напугать?

— Напугать? Нет. Скорее, убедиться.

Хирако подошёл ближе. От него пахло свежестью и чем-то металлическим — будто после дождя, когда воздух ещё хранит заряд молнии.

— Ты видел искажение, — произнёс он негромко. — Но не отвлёкся.

— Я думал, что просто свет мигнул.

— Вот именно. Другие бы потеряли концентрацию, но ты даже не заметил, что уже внутри иллюзии.

Масато посмотрел на него настороженно.

Хирако стоял спокойно, руки в карманах, глаза полузакрыты.

— У тебя странное восприятие, парень. Слишком… точное.

— А может, у вас странные иллюзии.

— Возможно, — ухмыльнулся капитан. — Но редко кто реагирует на них так спокойно.