Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Всё в комнате было размеренным: звук ступки, лёгкое шуршание бумаги, потрескивание фитиля лампы.

Ханатаро тем временем решил, что смесь готова, и начал лепить пилюли.

Он взял небольшой кусочек массы, покатал между ладонями, потом ещё один, ещё.

Первый шарик вышел идеальный — ровный, гладкий. Второй — немного кривоват.

Третий выскользнул из пальцев, упал на стол и покатился прямо в сторону Масато.

Тот даже не посмотрел: подцепил пилюлю палочкой и аккуратно вернул обратно.

— Не спеши, — сказал он спокойно. — Они не убегут.

— Простите…

— Я же не ругаюсь, — заметил Масато. — Просто помни: спешка — главный враг аптекаря. Второй враг — обезьянка, которая крадёт готовые образцы.

Коуки, будто поняв, что речь о ней, быстро отвернулась и сделала вид, что спит.

Ханатаро покраснел и продолжил лепить.

Прошло несколько минут — и на дощечке выстроился ряд из маленьких зелёных пилюль.

— Готово! — радостно произнёс он.

— Хорошо, — кивнул Масато. — Теперь подсуши их.

Он показал на жаровню с песком.

— Температура — низкая. Не больше, чем у чашки горячего чая.

Ханатаро осторожно поставил поднос на жаровню.

Песок чуть зашуршал.

Первые секунды всё шло идеально — лёгкий пар, ровный аромат.

Но потом, почти незаметно, пламя под жаровней вспыхнуло чуть выше.

Смесь зашипела.

И через мгновение из-под подноса пошёл густой дым — сладковатый, как подгоревшие травы.

— Ох нет… — выдохнул Ханатаро. — Я… кажется, слишком нагрел!

Масато даже не поднялся. Он медленно отставил чашку с чаем, посмотрел на происходящее, потом встал и выключил жаровню.

— Не “кажется”, — спокойно сказал он. — А точно.

Он приподнял поднос. Половина пилюль потемнела, одна треснула пополам.

Ханатаро выглядел так, словно сейчас упадёт в обморок.

— Простите! Я всё испортил! Я…

— Стоп, — перебил Масато. — Не всё. Смотри.

Он взял одну из пригоревших пилюль, поднёс к свету.

— Видишь? Поверхность твёрдая, но сердцевина мягкая. Это значит, что огонь дошёл не до конца. Значит, ты не спалил смесь — просто обжёг её снаружи.

— Но теперь они непригодны, да?

— Не совсем. Такие можно использовать для тренировок по распределению реяцу. Когда лекарство чуть повреждено, оно сильнее реагирует на духовную энергию. Так что… — он усмехнулся, — поздравляю. Ты изобрёл учебный материал.

Ханатаро заморгал.

— Правда?

— Правда. У нас всё так: если не получилось, значит, пригодится для чего-то другого.

Он взял кисть, сделал пометку в журнале и добавил, не поднимая головы:

— И ещё — не бойся. В следующий раз выйдет лучше. А если нет — будет ещё один «новый вид лекарств». Мы же не зря здесь работаем.

Ханатаро улыбнулся неловко, но впервые без тревоги.

Он снова взглянул на поднос, потом на свои руки, испачканные травяной пылью.

— Я всё-таки рад, что получилось хоть что-то.

— Это и есть главное, — сказал Масато. — Когда из “ничего” появляется “хоть что-то” — значит, день прожит не зря.

Коуки спрыгнула со своей полки, подошла к столу, обнюхала обугленную пилюлю и тихо пискнула, как будто одобрила результат.

Масато усмехнулся:

— Видишь, даже эксперт доволен.

За окном прошелестел ветер, шевельнул занавеску.

В комнату ворвался запах ночного сада — чуть влажный, чистый.

Масато потянулся, погасил лампу.

— Всё. На сегодня хватит.

— Но ещё осталась половина смеси…

— Завтра, — сказал он. — Сегодня мы приготовили не лекарство, а урок.

Ханатаро тихо кивнул.

Они вышли из лаборатории.

Коридор был почти тёмный, но не страшный — только мягкий свет дежурных фонарей ложился на стены, а пол под ногами чуть поскрипывал.

Коуки сидела на плече Шинджи, покачиваясь от его шагов.

И когда они дошли до дверей общежития, Ханатаро, уже открывая створку, вдруг сказал:

— Масато-сан…

— Что?

— Если мы завтра снова ничего не взорвём — это будет успех?

Масато усмехнулся:

— Даже если взорвём — всё равно успех. Главное — выжить.

Он махнул рукой, направился к своей комнате.

Ханатаро остался стоять в дверях, глядя на поднос с недожаренными пилюлями.

От них всё ещё шёл лёгкий дымок, и в нём пахло мятой и чем-то очень человеческим — старанием.

Ночь окончательно опустилась на Четвёртый отряд.

Фонари во дворе горели ровным, чуть жёлтым светом, и от них на дорожках лежали мягкие пятна, похожие на растёкшиеся лужицы тепла.

Сад шептал листьями, где-то постукивал бамбук, а издалека тянулся знакомый аромат трав — лёгкий, едва уловимый, как дыхание человека, который наконец заснул.

В лаборатории на втором этаже всё ещё горел одинокий свет.

Шинджи Масато сидел за столом, опершись локтями на тетрадь.

Перед ним лежала стопка чистых бинтов, два стеклянных пузырька и блюдце, на котором дымилась одна из обугленных пилюль — та самая, что они сегодня «передержали».

Он крутил её между пальцами и записывал что-то в журнал:

> «Реакция при перегреве — не взрывная. Возможное применение — обучение управлению реяцу при нестабильной температуре. Назвать препарат: Пилюля Ямады № 1.»

Он поставил точку, посмотрел на запись и невольно улыбнулся.

На полке над ним Коуки дремала, свернувшись в комочек, укрывшись листом старого отчёта, как одеялом.

В комнате стояла тишина, и только где-то далеко, на кухне, поскрипывала тележка — ночная смена готовила настой для завтрашнего утра.

Масато отложил кисть, закрыл журнал, подул на блюдце — дым от пилюли тонкой струйкой потянулся к потолку.

— И всё-таки пахнет неплохо, — пробормотал он. — Может, и не лекарство, но успокаивает.

Он встал, потянулся, поставил блюдце на край стола и направился к окну.

Ночь была ясная. На крыше напротив виднелись силуэты — дежурные шинигами обходили посты. Где-то звякнул металл — кто-то закрыл створку ворот.

Масато стоял, глядя вниз, и на секунду подумал, что жизнь в Четвёртом отряде похожа на это ночное дежурство — тихое, незаметное, но нужное.

Он уже собрался гасить лампу, когда в дверь мягко постучали.

— Войдите, — сказал он, обернувшись.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Унохана.

Она вошла без спешки, как всегда, будто не ступала, а скользила по полу.

На лице — та же усталая, но спокойная улыбка.

— Ещё не спите, Масато-кун?

— Я… записывал результаты эксперимента, капитан, — ответил он, чувствуя, как автоматически выпрямляется спина.

— Эксперимента? — она перевела взгляд на блюдце. — Это тот самый запах, что стоит в коридоре с полудня?

Масато неловко кашлянул.

— Возможно. Мы с Ямадой немного… переусердствовали с температурой.

Унохана подошла ближе, взяла щипчиками пилюлю, поднесла к свету.

Потёрла пальцем, посмотрела на обугленную поверхность и чуть кивнула:

— Структура сохранена.