Отдай мою посадочную ногу - Любовь Александровна Лукина

Красивое лицо его стало при этом очень серьёзным, почти торжественным, глаза же как были – так и остались смеющимися. Втроём они поднырнули под еловые лапы и оказались на проспекте. У бровки, вся в льдистых отсветах, стояла большая светлая машина. Может быть, даже «мерседес».

– Вы разрешите? – вежливо осведомился чернобородый, забирая этюдник.

Здесь же, между ёлочками и «мерседесом», Сергей был обыскан быстро и бесцеремонно. Вывернутая куртка легла на край капота. Высокий изучал содержимое изъятого кошелька. Чернобородый присел над раскрытым этюдником.

– Да что за чёрт! – с досадой сказал высокий и, положив кошелёк на куртку, снова взялся за Сергея. Тот не сопротивлялся, но лицо у него было скорее удивлённое, чем испуганное, – он всё ещё отказывался верить происходящему.

– Куда дел?

– Ребята… – сказал Сергей. – Честное слово…

Сидя на корточках перед раскрытым этюдником, чернобородый озадаченно трогал пальцем тюбики с краской. Губы его то выпячивались задумчивым хоботком, то критически поджимались.

– А? – спросил он наконец у того, что повыше.

– Да свистит он, Курбаши́! – взорвался тот. – Явно же в пополаме с кем-то работает! Сунул кому-нибудь, когда через площадь проходил…

– Кому? – последовал быстрый вопрос.

Высокий почему-то поперхнулся. Не дождавшись ответа, чернобородый красавец Курбаши перевёл взгляд на Сергея:

– Что? В самом деле ничего?

Сергей посмотрел на раскрытый этюдник, на вывернутую куртку, на кошелёк – и вдруг заплакал. Дошло наконец.

– А ну-ка тихо! – с угрозой надвинулся на него высокий. – Прокатиться захотел? Так вот она, тачка, рядом…

– Болт!.. – укоризненно одёрнул его Курбаши. Он всё ещё сидел на корточках. Ему было так удобно. Долговязый Болт дёрнул углом рта и, сплюнув, отшагнул.

– Нам-то какое дело? – раздражённо спросил он, обращаясь в основном к Курбаши. – Взял он там, не взял… – И, видя, что всхлипывать Сергей почти прекратил, снова повернулся к нему: – Пойдёшь сейчас в отель и скажешь проциону, что передумал. Раз был у них, значит, пусть раскошеливается – положено…

– Нет… – Сергей замотал головой. – Я туда больше не пойду… Ведь они же меня… Они же нас… – Голос его прервался. Он зажмурился и стиснул зубы.

– В конце концов это его дело, Болт, – заметил Курбаши. – И потом, что ты ерунду говоришь: кто его туда одного пропустит?.. Помоги одеться человеку.

Долговязый Болт с отвращением на лице сгрёб куртку, вывернул её и принялся заталкивать как попало в рукава ватные Серёжины руки. Курбаши закрыл деревянную крышку и легко поднялся с корточек.

– Ты ничего не понял, – ласково сообщил он, вешая этюдник на плечо Сергея и заботливо поправляя ремень. – Мы не грабители. Просто нам необходимо было определить, ну, скажем, подоходный налог… Ты пойми, каждый, кто хоть однажды побывал у проционов, нуждается в защите. Знаешь, какие шакалы крутятся вокруг отеля? Это твоё счастье, что ты встретился с нами, а не с ними…

– Я не просил о защите, – сказал Сергей.

Курбаши рассмеялся. Зубы у него были великолепные.

– Поздно, – сказал он. – Нас с тобой видели, и этого достаточно – тебя уже никто не тронет… Но, если ты настаиваешь, Болт может прямо сейчас сходить на уголок и шепнуть кому надо, что мы к тебе отношения не имеем. Как? Пойдёт такой вариант?

Серёжа пришибленно молчал. Курбаши не глядя протянул руку, и долговязый Болт поспешно вложил в неё кошелёк и удостоверение Сергея.

– Видишь ли, э-э… – Курбаши раскрыл коричневую книжицу. – Серёжа… Я лично готов допустить, что ты был в отеле и ничего оттуда не вынес. Но Болт прав, это дела не меняет… Мы, повторяю, не грабители и поэтому возьмём с тебя по минимуму. – Он аккуратно вложил кошелёк в карман Серёжиной куртки, удостоверение – в другой. – Скажем, пятьсот… Я надеюсь, ты понимаешь, что не рублей?

Стоящий рядом Болт задохнулся от возмущения.

– Мало, Курбаши… – страдальчески проговорил он.

– Ты полагаешь? – Чернобородый Курбаши задумчиво поглядел на Сергея. – Да нет, в самый раз… Только не надо говорить, что баксов у тебя нет, что тебе не у кого занять… Этого не надо. «Люля-гриль» знаешь?

– Нет, – обречённо сказал Сергей.

– Это вон там, на углу, через квартал. Вот он, – Курбаши ткнул пальцем в грудь Болту, – будет ждать тебя там… ну, скажем, к шести часам. Я надеюсь, это никак твои планы не нарушает?

– Сегодня? – беспомощно переспросил Сергей.

– Можно и завтра, – согласился покладистый Курбаши. – Послезавтра, через год… Только в твоих интересах погасить задолженность сегодня к шести. А то ведь проценты пойдут, сам понимаешь…

– Я же тебе, козлу, говорил! – На друга Володю было страшно смотреть. – Я же тебя, козла, предупреждал: близко не подходи!..

Он ухватил с краешка железного блюдца дымящуюся «честерфильдину» и прошёлся в бешенстве от окна к столу и обратно. По комнате запорхали ветерки.

– Ну хоть ты-то веришь, что я у них ничего не взял? – жалобно спросил Сергей.

Володя замер на секунду, потом обернулся так резко, что воздух вокруг него едва не взбурлил.

– В милиции был?

– Нет.

– Слава богу… – Плечи Володи слегка расслабились. Он медленно поднёс ко рту прокушенный фильтр и одной затяжкой испепелил сигарету почти на треть. Стремительно подсел к столу.

– Какие они из себя? Ну, может, называли друг друга как?..

– Один такой долговязый… – запинаясь, начал Сергей. – Болтом зовут…

Володя медленно раздавил окурок в железном блюдечке. За мощными надбровьями, наполовину прикрытыми плоской каштановой чёлочкой, явно шла напряжённая мыслительная работа.

– Болт… – проговорил он наконец. – Раз Болт – значит, Курбаши…

– Главное, они же видели, что взять с меня нечего!.. – в отчаянии сказал Сергей. – Видели же…

Володя злобно фыркнул. Или резко выдохнул – как в каратэ.

– На хрен им твои деньги! – заорал он. – Им не деньги, им ты нужен!.. Сколько они хотят?

– Сказали по минимуму… Короче, пятьсот… – с трудом выговорил Сергей. – Долларов…

– Ш-шакалы!.. – друг Володя сорвался с места и исчез в дверном проёме. За освежёванной стеной загремело спортивное железо.

– Собирайся! – рявкнул он, снова появляясь в комнате. – В темпе давай!..

Дверь Курбаши ничем не отличалась от Володиной: прямоугольник листовой стали с глазком и штурвальчиком вместо ручки. Надо полагать, броню навешивала одна и та же фирма.

– Да нет там никого… – обречённо сказал Сергей. Володя не ответил и утопил кнопку звонка ещё раз. Дверь приоткрылась. На пороге стоял чернобородый осанистый красавец Курбаши в исполосованном английскими надписями спортивном костюме.

– Разувайтесь, проходите, – негромко проговорил он. Похоже, появление Сергея не удивило его нисколько – видимо, перед тем, как открыть, он внимательно изучил гостей в перископический глазок.

Они прошли и разулись. Тапочек Курбаши не предложил, да этого и не требовалось – под ногами пружинил ковер. Дверь закрылась, четыре маслянисто отсвечивающих штыря беззвучно вошли в косяки, в порог и в притолоку.

– Располагайтесь, – сказал Курбаши, проведя их в одну из комнат, и, не дожидаясь, пока они усядутся, забрался с ногами в кресло. – Чай? Кофе?

Володя досадливо шевельнул челюстью и не ответил. В квартире было тихо, как в сейфе, – из соседней комнаты слышалось тиканье часов. Потом что-то прошелестело по коридору –