Стать хищной птицей - Кира Брайан

рук. Он мертвой хваткой вцепился в человека, которого больше ничего на свете не сможет пробудить. Щегол прижал к себе Сороку, чтобы не упасть на колени самым постыдным образом.

– Сокол. – Щегол едва слышно позвал его. – Как это возможно? Кто его убил и за что? Это Бульба? Надо снова поехать к нему и отомстить. Надо все исправить, надо действовать. Надо… Мы же… – Слова путались, а в голове крутились одни и те же мысли.

– Щегол. – Сокол положил ему руку на плечо. – Потом. Потом мы все решим. Позволь себе и остальным пережить это.

Сизый не был похож на себя. Это был просто не он. Какая-то бледная кожа, пустые глаза и слегка приоткрытые губы. Где тот золотистый оттенок кожи и широкая улыбка, которая делала самый отвратительный день лучше? Липкое давящее ощущение разъедало изнутри, разрывая все на куски. Покой нарушили, перевернув все с ног на голову, разворошив внутренности и оставив все так, без швов и медицинского вмешательства, чтобы собственными силами собирать все и расставлять на свои места. Но как можно расставить все на места, если вырезали все жизненно необходимые органы?

«Ты же говорил, что мы прорвемся. Ты же говорил, что мы вдвоем на этой скользкой дорожке. Говорил, что мы должны друг другу все рассказывать. Так что же изменилось? Почему ты ушел и ничего не рассказал? Почему тебя убили?»

Глава 22

Дети Филина

…Молодость мне много обещала, было мне когда-то двадцать лет. Это было самое начало, я был глуп, и это не секрет…

Борис Рыжий. Молодость мне много обещала

– Они вернулись! – Сокол вернулся в здание с горящим от злости взглядом. – Трусливые ублюдки! Я это так не оставлю. – Он кинулся к половице, чтобы достать спрятанное оружие.

Ласточка вскочила со своего места и подбежала к нему. Она загородила собой проход и уперлась руками в бетонные стены. Сокол чуть было не врезался в нее на полном ходу, а когда остановился, был готов силой убрать ее с дороги.

– Объяснись.

– Люди Гурова вернулись в город и остались безнаказанными. – Он хотел пройти дальше, но она не пустила. – Дай мне пройти, я убью их.

Сокол сделал шаг навстречу, но девушка не пошелохнулась, а так и осталась на месте. Он непонимающе вздернул брови, после чего заходили его желваки.

– Нет. – Ласточка стояла на своем. – Ты с ума сошел. – Она прикрыла глаза и прошептала: – Чуть что, так сразу убивать. Что с тобой произошло…

Сокол хотел оттолкнуть ее, но, прежде чем он занес руку, вовремя опомнился, что это Ласточка – та, кого он боготворил все свое детство. Та, что смотрела на него с любовью и дарила ему эту любовь. Теперь его мечта и муза стоит против него. Она больше не похожа на девочку из сказки, а скорее напоминала камень, который со всех сторон обточили волны.

– Ты предлагаешь отсиживаться? – Он засмеялся и вскинул подбородок. – Можешь сидеть здесь сколько угодно, но я не собираюсь становиться слабаком. За все приходится платить. И я взыщу с них эту плату, мне твое разрешение не нужно. – Его лицо стало ближе, а голос тише. Казалось, эти слова рвались наружу уже очень давно. – Ты не встанешь на моем пути, поскольку понимаешь, что только я могу нас защитить.

Ласточка еще долго смотрела на него, не сказав ни слова. Кто такой этот Сокол и в какой момент от Скворца ни осталось ровным счетом ничего? Раньше Дрозд мог держать его в узде, он умел ставить Скворца на место и сохранять равновесие в их небольшой семье. Теперь эта роль по наследству перешла к ней. Только вот Сокол не Скворец, и, чтобы утихомирить его, не хватило бы и всего дипломатического таланта Дрозда. Ласточка надеялась, что станет свободной после задержания Гурова. Только вот у Сокола были другие планы. Он готов был собственноручно заточить себя в клетку, в которой они, словно дикие звери, будут ждать, когда их спустят с цепи.

– Я пойду с тобой.

– Куда? К людям Гурова? – Он непонимающе изогнул брови. – От этого не будет толку.

– Сделай так, чтобы толк был. Я просила тебя научить меня стрелять и защищаться. Но ты об этом забыл.

– Я не забыл. – Он думал, что Ласточка сказала это на эмоциях, а на деле же желает продолжить отсиживаться за его спиной.

– Когда научишь, я пойду с тобой к людям Гурова. Они никуда не сбегут.

Ласточка надеялась, что это займет по меньшей мере месяц. А за это время пыл Сокола утихнет, и он передумает бездумно убивать всех, кто стоит у него на пути. Это даст ей время, чтобы снова найти общий язык с тем, кого она искренне желает спасти от самого себя. Только вот Соколу это спасение было не так уж и нужно.

– Договорились. – Сокол скрестил руки на груди. – Бери Сороку и пошли в лес.

– Сороку? Зачем? – Ласточка напуганно обернулась на девочку, что рисовала мелками на бетонных стенах.

– Я не Филин и не собираюсь ограждать ее от правды.

– Ты в своем уме?! Ей девять!

– Тем лучше. Раньше научится, раньше сможет постоять за себя. – Сокол пожал плечами и направился к Сороке. – Через пять минут уходим. Возьми пистолет и нож.

Он выхватил один из мелков, которыми Сорока рисовала яркие картинки. Сокол смочил его слюной, а после начал чертить на стене. Его движения были рваными и резкими, но даже несмотря на импульсивный порыв, рука его не дрогнула, когда он вырисовывал птичий череп. Ласточка слегка приоткрыла рот, когда увидела законченное художество, что украшало шероховатую стену. Сокол самодовольно обернулся на нее.

– Хватит терпеть. Мы сами можем показать зубы и вгрызться в горло. – Мелок был брошен на пол, а Сокол вышел из здания.

Руки Ласточки непроизвольно скользнули вниз по стенам, и она обессиленно опустилась на корточки, спрятав лицо во влажные ладони. Сильнее всего хотелось расплакаться. Расплакаться Дрозду в плечо. Он бы нашел нужные слова, чтобы подбодрить ее. Он бы помог ей собраться с силами и начать двигаться дальше. Дрозд бы непременно потрепал ее за волосы и сказал о том, что она самая сильная и смелая девочка, а ее старший брат будет гордиться ей в любом случае, даже если она когда-нибудь опустит руки. Руки опускать она не собиралась. Филин и Дрозд погибли, защищая их от Гурова. Они погибли ради того, чтобы Сокол и Ласточка жили, а значит, нужно держаться. Она сделает все, чтобы они гордились ею.

– Сорока, солнышко, пойдем,