Леди озера - Майк Омер

Вивиан: «Если телепат не будет осторожен, то может утонуть в чужом сознании. Потерять себя. Забыть, где заканчивается он и начинается другой». С тех пор у меня всегда имелся якорь – спрятанная в тайнике сознания частичка самой себя. Но теперь якоря нет: я отпускаю себя и погружаюсь глубоко в разум Талана, тону в его воспоминаниях…

В его мозгу – настоящая буря: годы заточения, страдания в подземелье. Талана преследуют воспоминания о матери: как он сидел у нее на коленях, о ее мучительной смерти от драконьего огня.

Эти воспоминания исчезают, и вот он уже плывет в реке. Тогда он в первый раз мысленно услышал мой голос. И в первый раз после гибели матери больше не чувствовал себя одиноким. Он плывет в ледяной реке, желая большего.

Его так много… Слишком много. Как ему удается при столь бурных и сильных эмоциях оставаться спокойным и отстраненным?

Я несусь по небу, сидя на спине дракона. Дождь хлещет по коже, и мне нравится это ощущение.

Я направляю Тараск, касаясь чешуи на шее, чтобы заставить ее повернуться. Раньше драконы пугали меня. Драконий огонь убил мою мать, и ужас едва не лишил меня рассудка.

А теперь? Я уверен, что они просто непонятые существа, но я их очень хорошо понимаю.

Трогаю шипы на чешуйчатой шее драконихи, направляя ее.

И вдруг – холодная ярость. Всепоглощающая. Я думаю о своем отце, Обероне, который ведет меня по улицам Бретани. Думаю о том, как он сжигал подданных, предавая их забвению. Отец твердит о долге – долге в его понимании. Но ни один король никогда не пренебрегал долгом больше, чем Оберон. Я убью его.

Но это не мой отец… и не моя память.

Ты – Ния.

Ты – моя любовь.

Ты шла по раскаленному тротуару под безжалостным солнцем.

Ты тушила пожары, подметала битое стекло, запирала на ночь двери и окна.

Ты жила с тихой болью в сердце, стараясь сохранить все окружающее в целости и сохранности, пока перед тобой наконец не открылся тот мир, который нуждался в тебе, и ты погрузилась в него…

Талан словно собрал заботливыми, уверенными руками каждую частичку моего сознания и соединил в одно целое. А потом осторожно поместил в мой мозг.

Я распахиваю глаза.

Я сижу на Тараск. Талан обмяк и почти распростерся передо мной в беспамятстве. Но теперь благодаря его воспоминаниям я знаю, как управлять Тараск.

Я наклоняюсь в сторону и касаюсь ее затылка, давая понять, что нужно повернуть налево.

Мы разворачиваемся и летим к замку Мордреда. Наконец с плеском приземляемся на воду, и я испускаю долгий прерывистый вздох.

* * *

Мордред помогает уложить Талана на кровать в спальне замка. Пристально смотрит на гостя, его золотистые глаза сверкают.

– Как всегда, тащишь сюда все сломанное… В прошлый раз – два трупа солдат. Теперь – принц-узурпатор. Когда я был молод и навещал королеву Моргану, то приносил ей в подарок цветы и медовуху. Но это лучше, гораздо лучше… Моя жестокая принцесса, словно кошка, продолжает приносить мне подарки в окровавленных коготках.

Мои нервы на пределе.

– Нет, это совсем другое. Он не труп и не подарок. Он мой муж. Он поможет нам свергнуть Оберона и отправить его в могилу. Мне нужно, чтобы вы исцелили Талана. Его ранили железом. Вы его спасете? Вы говорили, что умеете…

Мордред смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Спасти его? Все должно идти естественным путем, разумеется.

– Его ранили, когда он защищал меня, – произношу я срывающимся голосом.

– Да неужели? – Похоже, Мордред нисколько не впечатлен.

– Мордред! – выкрикиваю я взволнованно. – Еще он убил Райта Пендрагона. Пронзил мечом в самое сердце.

Солнечный свет струится в комнату, отражаясь от шипов короны Мордреда. На секунду задумавшись, он вскидывает темную бровь:

– Слушаю тебя.

– Мы выполнили то, что вы хотели. Убили Райта, его племянника и еще нескольких Пендрагонов.

– Нескольких? А нельзя ли поточнее? Я хочу, чтобы все они были мертвы.

– Я еще не знаю точное число, но им явно не повезло. Их великое оружие против фейри уничтожено. А узурпатор, как вы его называете… Это Оберон, а не принц. Если поможете спасти Талана, то король-узурпатор станет нашей следующей целью. А Талан будет великолепным гостем на вашем победном пиру, обещаю.

Мордред медленно кивает:

– Я способен его вылечить. Нимуэ научила меня как раз на днях. Сомневаюсь, что она делилась этими знаниями с узурпаторами из Броселианда.

Я сглатываю внезапный ком в горле при упоминании Нимуэ.

– Это вряд ли.

– Сними с него рубашку и промой рану. Вон в том шкафу – чистое полотно. А я поставлю кипятить воду.

Мордред ставит котел на огонь и выходит из комнаты. Я разрезаю ножом и без того изодранную рубашку Талана. Ткань прилипла к окровавленной коже, так что я отдираю ее лоскутами. Рана протяженная и рваная, кожа вокруг опухла и покраснела.

Бросаюсь к шкафу и распахиваю дверцы. Он набит шелками, украшенными драгоценными камнями, каждый из которых дороже целого дома. Ткань, несомненно, соткана с применением магии, поскольку и тысячелетия спустя выглядит превосходно.

Беру синюю мантию, гладкую и холодную на ощупь, окунаю для дезинфекции в закипевшую воду и откладываю в сторону, давая остыть. Когда ткань достаточно остывает, осторожно прикладываю ее к ране. Мне приходится неоднократно подходить к котлу, чтобы как следует промыть рану. Затем беру чистый лоскут, смачиваю водой и промокаю Талану лоб.

Сейчас он так спокоен и умиротворен, что у меня сжимается сердце. Темные ресницы обрамляют острые скулы, красивые губы слегка приоткрыты. Он не похож ни на воина, ни на Ловца Снов, ни на убийцу, ни на принца. Он просто… хрупкий. Если б не его ослепительная красота, можно было бы сказать, что сейчас он выглядит почти как человек.

– Не оставляй меня, – шепчу я. – Ты в надежных руках. У нас есть знания Нимуэ, как тебя вылечить. Я не хочу лишиться тебя. Я категорически отказываюсь это делать, черт возьми…

– Ния? – хрипло зовет он, приподнимая веки.

– Я здесь.

– Где?

– Мы в безопасности.

Талан резко открывает глаза:

– А вирус?

– Его больше нет, любимый. Мы его сожгли.

Он снова расслабляется и закрывает глаза. В спальню врывается Мордред, держа в руках деревянную чашу с какой-то зеленой массой.

– Прикладывай к ране. Потом промывай и наноси снова каждые полчаса. А я пойду к дракону. У нее, знаешь ли, тоже идет кровь, но, похоже, тебе плевать…

Чувство вины сжимает мою грудь.

– Да, верно. Спасибо. Только осторожно. Она может быть опасна,