Вектор силы - Энтони Гард

Тяжело отдуваясь от душного воздуха зала, Святослав Всеволодович неторопливо достал из кармана мантии большой белый платок. Сложил его вчетверо и с нажимом, медленно протёр потную лысину, а затем и шею под золотым кантом воротника.

Зал замер, ловя каждое его движение.

Судья убрал платок, шумно вздохнул и потянулся к первой папке из массивной стопки, громоздившейся перед ним.

Началась экзекуция тишиной.

Святослав Всеволодович перебирал листы бумаги с черепашьей медлительностью. Сухой шелест казенных страниц разносился под бетонными сводами, как скрежет надвигающегося пресса. Он читал документы въедливо, досконально изучая каждую строчку.

Лист. Шелест. Пауза.

Судья поднял взгляд и с пол-минуты буравил Ивана. Иван выдержал его взор не моргнув. Но внутри у Токарева всё застыло.

Никто не понимал, чего ожидать от судьи, что произойдёт в следующую секунду. Замерли все.

Лист. Шелест.

Взгляд судьи сместился к прокурорскому столу. Аполлон Волконский под этим взором инстинктивно выпрямил спину, натягивая маску министерской строгости.

Ещё один лист.

Святослав Всеволодович снова достал шёлковый платок и тщательно вытер проступивший на лбу пот.

* * *

Бронированный седан Акселя породисто рычал форсированным движком, разрезая крайнюю левую полосу в районе Ясенево. Стрелка спидометра уверенно перевалила за сто пятьдесят. Нарышкин буквально врос в руль. Распахнутые полы черного пальто обнажали угловатый кевларовый силуэт бронежилета, а за правым плечом привычно матово поблескивала рукоять тактического палаша.

В полумраке салона, на заднем сиденье справа, размеренно дышала Агата. На ней был надет плотный свитер крупной вязки, джинсы и легкие замшевые ботиночки. Тело всё еще плохо слушалось её, но сознание звенело леденящей ясностью.

— Аксель… — едва слышно обронила княжна. — Они здесь.

В то же мгновение реальность вокруг Нарышкина треснула. Взгляд остекленел, намертво фиксируя пространство. Время резко сбавило ход, густея и застывая, словно остывающий парафин. А прямо перед лобовым стеклом, прошивая утренний воздух, соткались призрачные неоновые нити — траектории будущего.

3 секунды.

Справа, подрезав груженый фургон, с ревом вымахнул матово-черный пикап. Из его распахнутых окон уже высовывались безликие фигуры в глухих штурмовых шлемах «Прометея».

2 секунды.

Багровая нить вероятности метнулась наперерез и вонзилась точно в лобовое стекло седана — аккурат на уровне горла Акселя.

Нарышкин рванул руль влево, одновременно вбивая педаль тормоза в пол. Машину сорвало в занос по мокрому асфальту, колеса взбили фонтан грязной жижи, накрывший разделительный барьер.

Хлёстко, один за другим, бахнули выстрелы. Огненный шквал вспорол воздух, оставив на триплексе лобового стекла густую россыпь трещин. Броня сдюжила, но бешеная инерция едва не выкинула седан с трассы.

— Держись! — рявкнул Аксель.

Под свинцовым градом боковые стекла с сухим треском осыпались внутрь салона миллионами сверкающих крошек. Нарышкин вырвал из магнитного зажима MP5K, вскинул ствол к разбитому окну и вдавил спуск.

Оружие забилось в кулаке бешеной, злой строчкой. На скорости далеко за сотню, лавируя в плотном потоке Бирюлево между ошалевшими гражданскими легковушками, Аксель бил вслепую для обычного человека, но безошибочно — строго по маркерам своего провидения.

Первая же его очередь в упор разнесла радиаторную решетку преследователей. Пули с железным звоном вспороли капот пикапа, круша внутренности движка. Но боевиков это не остудило. Черная махина пошла на таран, жёстко, впечатавшись в правое крыло седана. От скрежета разрываемой стали и предсмертного визга резины заложило уши. Лямки ремней безопасности болезненно рванули Агату назад, намертво удерживая ее в ложе кресла и спасая хрупкие кости от переломов. Седан Нарышкина швырнуло на бетонный отбойник. Машина накренилась, на мгновение оторвав колеса от земли и зависнув над бездной.

В эту секунду слева из мертвой зоны вынырнул второй перехватчик. В открытом кузове во весь рост стоял боевик — он уже поднимал карабин, выцеливая сектор, где Агата, зажмурившись, вжималась в сиденье.

Дар Акселя взвыл, взрывая сознание яростной вспышкой. Траектория смерти прошивала пассажирскую зону насквозь.

Нарышкин швырнул MP5K на пол и дёрнул рычаг ручника, на полной скорости срывая изувеченный седан в агрессивное вращение вокруг своей оси. Он намеренно подставил под удар усиленную броней корму, уводя хрупкую провидицу с линии огня. В то же мгновение его правая рука вцепилась в Glock 17 на бедре. Реальность застыла. Время превратилось в кисель: Аксель отчетливо видел, как палец наемника миллиметр за миллиметром вдавливает спусковой крючок.

Занос на миг развернул седан ровно боком к преследователям. Аксель вскинул пистолет и выстрелил через окно. Вспышка дара ювелирно компенсировала боковое смещение машины, показывая необходимую для меткого выстрела траекторию. Пуля вонзилась ювелирно точно в зеркальный визор штурмового шлема. Боевик «Прометея» дернулся и безвольно рухнул на дно кузова.

Не давая седану потерять инерцию, Нарышкин вывернул руль в противоход и до упора вдавил педаль газа. Форсированный движок взревел, колеса провернули грязную жижу на асфальте, и машина завершила полный оборот на 360 градусов, со свистом выравниваясь на трассе и продолжая стремительный разгон.

Однако водитель первого, избитого пикапа, окончательно ошалев от ярости и потери бойца, совершил фатальную ошибку. Взревев раненым зверем, его искалеченная машина пошла на лобовой таран развернувшегося задом наперед седана.

Аксель рванул рычаг коробки передач. Вспышка дара указала уязвимую точку: через долю секунды несущийся пикап подставит открытое переднее колесо под удар его усиленного бампера.

Княжич жестко встретил таран на самом излете вражеского маневра. Бронированный нос седана, словно стотонный кузнечный пресс, пробил левое колесо преследователя. Покрышка лопнула с оглушительным, похожим на пушечный выстрел хлопком. Машину террористов подкинуло в воздух, закрутило в безумном, ломаном штопоре и с размаху впечатало в крышу идущей следом фуры.

Вспыхнуло яростное, голодное пламя. Большегруз сдетонировал в ту же секунду, превращаясь в чадящий, полыхающий завал посреди МКАДа и намертво отрезая дорогу остальным преследователям.

Выжатый до предела, с бешено стучащим в ушах пульсом, Аксель чудом выровнял автомобиль. Из-под изуродованного капота уже валил маслянистый дым — радиатор вытек, а израненный движок доживал последние минуты. Но этот раунд остался за ними.

— Агата, жива? — сипло выдавил Нарышкин, бросив быстрый взгляд в треснувшее зеркало заднего вида.

Отрешенный, подернутый дымкой взгляд княжны смотрел сквозь брата.

— Они не отстанут, Аксель, — тихо прошептала сестра. — Впереди развязка. Нас зажмут на мосту. Уходи вниз.

Используя последнюю инерцию катящейся двухтонной махины, Аксель резко вывернул руль вправо. Седан снес пластиковые дорожные ограждения и под углом соскочил с асфальта МКАДа, скатываясь по склону насыпи вниз — в полутемный, лабиринт под эстакадами Каширского шоссе.

Глава 29. Человек без голоса

Святослав Всеволодович отложил ручку, оставив на документе жирную