Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

* * *

Гейл приняла предложение Мэри и перешла с несколькими смелыми товарками на удаленный режим работы. Им-то и перепали купленные по случаю в Абингдоне рулоны бархата, беленого полотна и шерсти для синели, очень качественно отмытые и реанимированные Агатой Милтон.

Сатин в цветочек, штуку лучшей «шотландки» и частично похожую на бязь белую и светло-коричневую ткань Мэри оставила себе — в Олд-Милл-корте пригодится. Забрала она, вместе с прялкой и прочими атрибутами, и шерстяную пряжу, которую покойные старушки-подружки успели наработать до своей кончины — в хозяйстве лишним не будет. Гейл не возражала, а уж Роуз, судя по письму, переданному через поверенного, тем более.

Мистер Барнет, узнав от сэра Дугласа о событиях в городе, обеспокоился, но не пострадавшим бизнесом дочери, а ее душевным состоянием, и получив однозначный ответ, сводившийся к лозунгу «Все, что Бог ни делает, к лучшему», не стал заморачиваться, настроенный как никогда переехать и начать на новом месте новое дело.

Глава 61

Как и в прошлой жизни, случаи абсолютно точных по времени предсказаний были редкостью, несмотря на то, что имели место. Не верить Люси Мэри не могла, но когда прошел месяц, вернулись из Ноттингема Фолкэн с племянниками, прошла ярмарка, а гостей так и не наблюдалось, она впервые усомнилась в даре племяшки и решила, что девочка ошиблась. «Может, это так взросление влияет? Типа ломки голоса у подростков? Оно и к лучшему! Неудобная способность, нервная…» — думала попаданка, занимаясь домашними делами.

Когда же мысли на тему наследника майората все равно соскальзывали, она настраивала себя на победу.

«Врешь, не возьмешь! Есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах, как говаривал когда-то секретный певец-радиоведущий. Давай, иди, супостат заморский! Ждем-с! — подбадривала себя мысленно попаданка перед сном. — Что ты за зверь такой, колониальный наследничек? А, впрочем, какая разница? Дом есть, деньги есть… Господи, даже муж почти есть! Нам ли быть в печали, Машка? На Литтл-хаусе свет клином не сошелся! И вообще, еще не вечер…»

* * *

Объявление в церкви о предстоящем браке третьей мисс Барнет (сэр Эбенезер решил не откладывать на завтра то, что можно съесть сегодня) стало для горожан настоящим шоком: в каждом углу и доме бурно обсуждали и помолвку, и крещение до жути странного иностранца с непривычно длинными волосами (дались же они всем! А ведь Фолкэн даже отрезал часть гривы под внутренние слезы Мэри, оставив хвост до середины спины), и увеличение численности семьи Барнетов на одну единицу (в будущем — на две) …

Викарий Браун, потрясенный выбором регента своей церкви, провел не один час в беседах с отцом и дочерью, а также женихом, пытаясь уложить в голове причины сделанного ими выбора, но смирился, не найдя альтернативы и убедившись в серьезности мистера Уайта и его однозначном здравомыслии по части заповедей Господа нашего, совершил таинство над новообращенным христианином и приготовился в скором времени сочетать пару узами брака.

Примирило достопочтенного с фактом и то, что объявившийся второй сын (по совместительству — внук) младшего Барнета, которого он помнил еще мальчишкой, произвел на него крайне приятное впечатлением начитанностью и пониманием слова Божьего, рассуждениями об аспектах развития христианства на новых территориях и родством с женихом мисс Барнет. Викарий решил, что столь одаренный отрок не может иметь дурной крови, а значит, и дядя его вполне приличный молодой человек. Ну как-то так, как-то так…

Сэр Дуглас только крякнул, когда ему представили будущего зятя давнего приятеля, пробормотал коронное «Прелестно, просто прелестно», засмущался и добавил, что, по его мнению, союз будет счастливым, поскольку и мисс Мэри достойная девушка, и… кхм… юноша …хорош, хоть и кхм… и вообще, Господь повелел плодиться и размножаться, после чего удалился с дорогим другом выпить чего-нибудь крепенького за молодых.

Фолкэн тихо посмеивался, Лиам и Люси убежали поржать в сад, а Мэри очень захотела в Абингдон.

* * *

Белый Сокол после недели пребывания в доме невесты уехал к Милтонам — это было совместным решением семьи, дабы не дразнить гусей и не давать лишних поводов для сплетен.

Милейшая тетя Файнс была более чем недовольна партией «дорогой Мэри», пыталась отговорить племянницу от сомнительного, с ее точки зрения, брака, вспомнила покойную Прунеллу, которая вряд ли бы одобрила такой союз, но получила «отлуп» от зятя, предложившего свояченице заняться устройством судеб многочисленных родственников, если ей делать нечего, а со свадьбой своей дочери он уж как-нибудь разберется сам.

Дама обиделась и, в своей манере, усвистела обратно в город, где от души в узком кругу единомышленниц прошлась по всему семейству Барнет, поминутно вспоминая безвременно ушедшую сестру, при которой ни зять, ни Мэри не посмели бы отнестись столь легкомысленно к важнейшему решению в жизни женщины.

На замечание слушателей, что при матери третья мисс носа из дома не казала, про женихов вообще речи не было, миссис Файнс не нашлась, что ответить, кроме как «она изо всех сил старалась для дочери, заботилась о ней», что было встречено настолько откровенно-скептическими ухмылками кумушек, что слова опровержения застряли у благочестивой тетки Мэри в горле, и дабы не усугублять, радетельница за чужое благополучие перевела разговор в другую плоскость.

* * *

Дни шли, о наследниках всё еще не было вестей, и Мэри отдалась подготовке к свадьбе (платье пошить с Гейл, с приданым разобраться, меню составить), а мистер Барнет провел встречу с арендаторами, подбил итоги агрогода, привел в порядок документы (чтоб, так сказать, как только, так сразу, потому что прилетело письмецо от агента, что исчезли Кларксоны из Индии, при чем, при сомнительных обстоятельствах) и принялся разбирать имущество на предмет, что взять, а что оставить «наследнику».

Мэри, оповещенная отцом о приближении «часа икс», видела его болезненную активность, предложила отцу пожить у Милтонов, помочь Фолкэну в завершении ремонта, отвлечься немного, к новому дому попривыкнуть… Короче, сэр Эбенезер согласился и уехал… вместе с сэром Дугласом!

Старый предводитель дворянства, узнав о предстоящем переселении, расстроился настолько, что онемел, потом чуть не расплакался, причитал, уговаривал не торопиться и вообще… Пару дней не появлялся, а потом решительно заявил, что если другу такое нужно, он встанет на его сторону и окажет всяческое содействие (и конечно, пока ничего никому… ни-ни). Вот и напросился на экскурсию — любопытство не порок, как известно.

Литлл-хаус подопустел: Молли выдали замуж (в