Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

— Надеюсь, Вы, матушка, поможете мне и сделаете все возможное, чтобы наше положение… гостей — выделил он голосом — долго не продлилось… Или, по меньшей мере, чтобы Ваш почтенный родственник не сильно ограничивал меня в …том, к чему я привык! Меня не волнует, как Вы будете этого добиваться, это уже Ваша забота, так ведь? Умудрялись же Вы, дорогая маменька, водить покойного отца — снова ударение на последнем слове — за нос столько лет, а главное, так и не сказали ему, чей я сын?

По мере услышанного с лица вдовы Кларксон сходили и так потускневшие от усталости и тревоги краски… «Он знает! Но как…?»

— Ах, матушка, не делайте такой вид, Вы и так не красавица, а сейчас — особенно — цинично хмыкнул молодой человек, которого Анна когда-то носила под сердцем и ради которого терпела в своем доме и постели обрюзгшего раньше времени, считающего себя ее благодетелем и господином, грубого пьющего мужлана, неспособного к … Женщина задохнулась от накатившего тошнотворного воспоминания о покойном муже.

— Не волнуйтесь, меня не интересует, кому Вы дарили свои ласки, в результате чего я появился на свет. Поверьте, Вы мне более дороги, поскольку оказались ценнее во всех отношениях.

Анна сглотнула возникший откуда-то в горле ком, а младший Кларксон, облокотившись на поручень, продолжил:

— Возможно, Вы и правы, и нам следует поторопиться… Еще и эти — он кивнул в сторону прикинувшихся ветошью слуг — не дай Бог, окочурятся раньше времени… А если и сдохнут, то пусть это случится в том месте, и этот мистер Барнет компенсирует нам их потерю. Как Вам такой расклад?

Ошеломленная внезапными откровениями вдова впала в ступор: перед ее мысленным взором замелькали картины недавнего прошлого, в которых сын бьет слуг, хамит мужу, издевается над пойманной обезьянкой… Припомнились (шипящими змеями выползли!) слухи и сплетни о непростых отношениях сына с любовницами — ее ровесницами и сложных — с его ровесницами, которые она упорно не замечала или считала наговорами и клеветой… Да то, что он заставил ее накануне срочного отъезда пройтись по подругам и заглянуть в их шкатулки… Она не смогла ему противостоять, хотя и боялась быть пойманной за столь неблаговидным занятием…

«Я боялась не воровать, я боялась …ЕГО?!! Нет, нет, нет! Это просто усталость и нервы! Мой мальчик не способен на…» — дальше мысль вдова развивать не стала, потому что… корабль швартовался в порту, конечно же! «Надо быстро собраться, найти карету, договориться об оплате (спросить у капитана примерные расценки, да!) и отправиться в Пендлитон, где бы он ни был… Ах, перекусить не помешает…»

— Что вы копаетесь, дряни? — заорала женщина на слуг. — Быстро идите за багажом! Дэвид, пойдем капитану, поинтересуемся, как тут и что. Нам он должен помочь…

— Непременно, матушка! Кэп Смитсон — джентльмен, как он может отказать даме в помощи? Да и юному соотечественнику, впервые ступающему на землю предков, тоже! Миссис Кларксон, прошу!

Очень похожий на мать, выглядящий старше своих лет (возможно, из-за излишне плотного телосложения и презрительной ухмылки на словно топором тесаном лице), высокий молодой человек предложил родительнице согнутую в локте руку, и они величаво двинулись к капитану, стоящему у трапа и провожающему пассажиров.

«Ну-с, родина — мать, я иду!» — гадливо ухмыльнулся про себя будущий владелец майората Барнетов, твердо решивший исправить это досадное недоразумение как можно скорее…

Глава 62

В последствие Мэри не раз порадовалась, что появление родни состоялось в момент отсутствия батюшки: не уверена она была, что их прибытие положительно отразилось бы на самочувствии хозяина майората. А сами события, связанные с последующими изменениями в Литлл-хаусе, усилием воли заставила себя воспринимать как слайд-шоу, то есть, отдельными картинками, без раздражающих подробностей… Иначе она за себя не ручалась… За остальных — тоже.

* * *

Целый день шел дождь — осенний, моросящий, нудный… Делать ничего не хотелось — только тосковать и копаться в душе: «Ну что же так тягостно-то? Был бы телек или инет — зарылась бы туда да мозги отключила, а тут хоть волком вой от неприятного подсасывающего ожидания неприятностей…» — думала молодая хозяйка Литлл-хауса, глядя на хмурые сумерки за окном…

Ну, они и случились: во двор въехала карета и повозка, гружёная то ли чемоданами, то ли сундуками и притулившимися между ними двумя человеческими фигурами — скрюченными, в необычных для этих мест и времени года одеяниях…

«Дождались…» — вздохнула Мэри и почувствовала одновременно глухую неприязнь к еще невидимым гостям и облегчение сродни пониманию «уж лучше ужасный конец, чем ужас без конца».

— Мисс, мисс, там это… гости — влетела в комнату встревоженная кухарка и уставилась испуганными глазами на хозяйку.

— Да вижу я, Энни, вижу — устало поднялась третья мисс Барнет из кресла. — Скажи ребятам, чтобы вышли, а сыновьям — чтобы помогли… разгрузить повозку.

— Поняла… Это ОНИ? — осторожно спросила служанка.

— А кто же еще? — небрежно бросила Мэри, переодеваясь: типа, проявить уважение — не в домашнем же идти встречать дорогих родственников?

— Комнаты у нас чистые, их сразу проводить?

— Придется… Воды нагреть надо, наверняка, запросят… Ладно, ты особо не суетись, справимся… Да, слуг их, видишь, жмутся? Промокли, видать… Так отведи к…

— Молли в комнату! За Хизер послать?

— Завтра! Сегодня перетопчемся, заодно проверим, что за люди и с каким настроением прибыли…

Энни в ускоренном темпе отправилась исполнять указания, а Мэри, вспомнив похожую ситуацию с Мэйденами, спустилась к главному входу, откуда уже слышался недовольный мужской голос, ругань и стук в дверь.

Она вздохнула пару раз, настраиваясь на непростые переговоры, и распахнула дверь, чуть не сбив с ног близко стоявшего молодого человека выше себя ростом и внушительной комплекции, заметив его неопрятный внешний вид, который он пытался маскировать надменностью и праведным гневом.

— Ну наконец-то! Зови хозяев, идиотка! — прорычал отскочивший назад грубиян. — Сколько нам еще тут торчать? Безобразие!

Из кареты послушался слабый женский голос:

— Дэвид, прошу тебя, не нервничай, это вредно! Милая, это дом сквайра Барнета, сэра Эбенезера, верно? — с этими словами, произнесенными «добросердечным» тоном, которым обращаются к глупым детям или больным, из кареты с трудом вылезла (или выползла?) похожая на негодующего юношу матрона и медленно двинулась к Мэри. — Он дома? Поторопись и вызови его или, лучше, позволь нам с сыном войти и обратиться к нему лично! Мы устали с дороги, нам нужен отдых!