Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Совершенно самопробужденный поведал мне, что, только пройдя через восемь дуккх, ты сможешь обрести целостность души. У тебя нет цзюэ-хунь, из-за этого ты страдаешь недостатком эмоций и чувств. Ты не сможешь полюбить и не сможешь понять страдания всего живого, – сказал монах. – Восемь дуккх могут научить тебя этому. Всеведущий говорит, что так ты сможешь взрастить цзюэ-хунь из своего золотого ядра. Пока что я вижу лишь росток в твоем ядре, твоя бессмертная душа еще не сформировалась. Дальше у тебя будет еще больше трудностей на пути совершенствования. Небеса будут препятствовать тебе, потому что суть твоя неверна. – Слова монаха задевали какие-то струны внутри Цин Юйдуня, но еще больше они трогали кота, который замер без движения, впитывая информацию. – Без цзюэ-хунь ты не сможешь вознестись. Восьмеричный путь – твой единственный.

– Но я не почитаю Будду, – возразил Цин Юйдунь. Новость о том, что он не сможет вознестись, старейшина воспринял спокойно, словно это не такое уж и большое дело. Старик с удивлением уставился в его равнодушное лицо: вот что значит отсутствие эмоциональной хунь – этот человек спокойно принял то, что его путь Дао ведет в тупик.

– Восьмеричный путь не идет вразрез с твоими практиками. До тех пор, когда ты сможешь пережить все восемь страданий, твое ядро само взрастит душу цзюэ-хунь.

Слова монаха казались до странного убедительными, но Цин Юйдунь не расслаблялся. Он взглянул на статую Будды – с чего тому помогать ему? Даосы и буддисты никогда не были в истинно добрых отношениях, оставаясь как вода и огонь.

– Тебе понадобится помощь, – добавил монах. – Каждую дуккху ты должен прочувствовать, должен научиться этим эмоциям. Ты должен познать боль, радость, печаль, горе, счастье, любовь, ненависть… Ты должен просить помощи у других, чтобы те, кто имеет цзюэ-хунь, направляли тебя. Ты можешь испытать такую душевную боль, что никогда не захочешь проходить через нее снова.

– Этого не случится, – прохладно отозвался Цин Юйдунь.

Кот, прячущийся в тени, сжал челюсти. «Что еще за радость, счастье и любовь? Какие еще печаль, горе и ненависть? Кого ты собрался любить, Цзисюань? Этот достопочтенный не позволит тебе!» Маомао даже сам не понимал, насколько абсурдны и нелепы его рассуждения, но в этот момент все его пухлое тело охватила одна мысль: если хозяину нужна помощь в обучении чувствам, то этот достопочтенный станет отличным наставником!

– В таком случае этот старый монах желает тебе удачи, старейшина Цунчжэ. – Старик низко склонил голову, складывая руки перед собой.

– Благодарю. – Цин Юйдунь поднялся с циновки и замер, глядя на монаха сверху вниз. – Могу я узнать имя шицзуня в Дхарме?

– Имя этого старого монаха ни о чем тебе не скажет, старейшина. – Тот качнул головой. – Верь моим словам. Я не пытался тебя обмануть. Пред очами Того, кто так ушел, я рассказал тебе все, что увидел, все, что он мне поведал. Ты можешь не следовать моему совету, но любой, кто читает души, скажет тебе то же самое.

Цин Юйдунь нахмурился, поворачиваясь к Будде. Как он мог поверить какому-то монаху? Но его уровень совершенствования… был слишком высок. Вероятно, старик находился на пороге Вознесения. Мог ли он в самом деле общаться с Буддой? Но зачем тому наставлять даоса… Вопросы роились в голове Цин Юйдуня, когда он поклонился и направился к дверям. Монах больше ничего не сказал и снова заставил чашу петь. Тонкий, изящный звук преследовал Цин Юйдуня, пока он не вышел за двери. Он оглянулся в последний раз – глаза Будды были видны даже отсюда, неустанно следя за каждым его шагом.

Цин Юйдунь перешел на цингун, перемахнул через стену и растворился в ночной тьме, устремляясь обратно к «Перу феникса». В мгновение ока он исчез из виду.

– И ты тоже ступай, – в казавшемся пустым храме раздался голос монаха, который посмотрел на статую Будды. Белая тень, потревоженная его голосом, метнулась к окну и пропала.

Монах вздохнул, откладывая чашу. Он провел рукой по лицу, снимая кожаную маску и вздыхая.

– Ай-я, даже пришлось притвориться лысым монахом, как же низко я пал. То есть я не это имел в виду, Благословенный! – его голос тоже изменился, став выше и звонче. Человек, только что бывший монахом, поднялся, лениво потянулся, низко поклонился Будде, с опаской взглянул в лицо статуе и быстро покинул храм.

Глава 34. Твой Учитель всегда так жесток с тобой?

Кот следовал за Цин Юйдунем и даже почти смог его догнать. Но не потому, что его навыки цингуна внезапно достигли уровня хозяина, а потому что тот был непривычно задумчив. Маомао и самому было что обдумать. Только что этот странный монах со знакомой ему ци, но которого он в глаза никогда не видел, с легкостью обнаружил его, хотя даже Цзисюань не заметил. И эта история про души хунь… Что случилось с душами хозяина? Маомао неожиданно понял, что ничего не знает о человеке, за которым решил следовать.

Он резко замер, прячась за изгибом крыши, потому что Цин Юйдунь застыл на месте и поднял глаза в небо. Он казался на редкость одиноким. Обычно Цзисюаня окутывала ледяная аура, столь подходящая ему, но сейчас, в свете луны, его фигура в светлых одеждах казалась не холодной, а… хрупкой. Как будто стоит сжать эту тонкую талию, и он сломается. Как будто его внутренний стержень, столь восхищавший окружающих, на самом деле был сделан не из стали, а изо льда – опасного, холодного, обжигающего, но хрупкого.

Цин Юйдунь продолжил путь. Вскоре он приземлился перед постоялым двором и зашел внутрь. Кот прилег на краю крыши, наблюдая, как хозяин исчезает в «Пере феникса». Монах сказал, что Цзисюаню понадобится помощь в прохождении восьми страданий. Если хозяин пойдет этим путем, кто будет помогать ему? Этот мужлан с хмурым взглядом? Глупый А-Цю? Кот раздраженно дернул хвостами. Ну уж нет, этот достопочтенный не позволит!

Кот прошел по карнизу, ища окно глупой ящерицы, и обнаружил, что в комнате все уже легли спать. Он прошмыгнул в мешок-цянькунь и свернулся там клубочком, закрывая глаза. Но хотя вид его был мирным, в голове у него бродили совсем не безобидные мысли. Например, что можно заставить Цзисюаня испытать все восемь дуккх, если просто запереть его в каком-то месте…

– Боевая стойка, – скомандовал спокойный ровный голос. – Выпад, подсечка, выпад.

Ученики, стоящие в несколько рядов в просторном внутреннем дворе «Пера феникса», застонали про себя.