Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Изматывающей, ужасно изматывающей! – воскликнул Хоу Пэн со своей лошади, услышав вопрос и вызволяя Чэнь Цзяолуна из неловкого положения. – Старейшина, у меня так болят руки, что сейчас отвалятся!

– Хоу Пэн! – прикрикнула на него Цай Хуэй, посылая испепеляющий взгляд. Юноша тут же замолк, но, отвернувшись от старейшины Цунчжэ, состроил шицзе рожицу. Цай Хуэй поджала губы, отворачиваясь.

Брови Цин Юйдуня сошлись на переносице. А-Цю неуверенно кивнул, подтверждая слова шисюна.

– Можешь поехать со мной, – неожиданно предложил Учитель, и Дракон подумал, что у него проблемы со слухом. С ним? То есть в повозке?!

– Ай-я, шиди Чэнь, да ты везунчик! – послышался веселый шепот Хоу Пэна, совершенно не обращающего внимания на свирепые взгляды Цай Хуэй.

– Д-да, Учитель! Спасибо, Учитель! – боясь упустить возможность, Чэнь Цзяолун тут же выпалил ответ. Он так торопился, что чуть не запутался в словах.

Цин Юйдунь еле заметно улыбнулся и кивнул.

– Тогда привяжи лошадь к повозке и забирайся, – с этими словами старейшина откинул полог и залез внутрь.

– Эх, хотел бы я, чтобы наш Учитель тоже был тут, – протянул Хоу Пэн, за что наконец получил подзатыльник от подъехавшей к нему шицзе.

Но Чэнь Цзяолуну уже не было дела до его насмешек. Он потянулся к мешку на седле, но на полпути замер и мстительно ухмыльнулся. Ну уж нет, пусть кот «едет» на лошади, пусть трясется и бьется о круп! А Дракон посидит с Учителем вдвоем. Только вдвоем, без лишних пушистых ушей.

Опасаясь, что Учитель передумает, А-Цю поскорее привязал лошадь сзади к повозке и забрался внутрь. Здесь была одна скамья, на которой в позе лотоса сидел Цин Юйдунь. Учитель протянул ученику подушку, предлагая сесть на пол напротив. Чэнь Цзяолун с готовностью разместился, прислонившись к стенке экипажа и вытягивая ноги.

– Выдвигаемся. – Цин Юйдунь отодвинул занавеску и кивнул Дай Юню. Тот поехал вперед, направляя их делегацию. Повозка тоже дернулась и покатилась по мощеной дороге.

Чэнь Цзяолуна неожиданно охватила нервозность: он редко оказывался наедине с Учителем, да еще и так близко. Обычно рядом всегда был глупый кот, журавли, кто-то из старейшин или, по крайней мере, свободное пространство между ними – роща, кабинет, поляна. Но здесь они находились только вдвоем, запертые в тесноте. Повозка мерно катилась по дороге, сопровождаемая легким стуком колес.

Не чувствуя никакого неудобства, Цин Юйдунь уже закрыл глаза и погрузился в медитацию. Чэнь Цзяолун невольно засмотрелся на прекрасное спокойное лицо Учителя: на длинные черные ресницы, нефритовые щеки, острые скулы и брови вразлет. Учитель был настоящим совершенством, недаром считался самым красивым заклинателем эпохи. Будь он чуть дружелюбнее, у него отбоя не было бы от поклонниц. Впрочем, и сейчас не было… Достаточно вспомнить, как на его небесную красоту реагировали простые смертные, неспособные сдерживать восторг при виде его лица. Наверное, даже Великий Владыка не так красив, как Учитель…

– Хочешь что-то спросить? – раздался голос Цин Юйдуня. А-Цю вздрогнул, понимая, что заклинатель почувствовал его взгляд, и отвел глаза.

– Нет, Учитель. Этот ученик просто задумался о том, как ему повезло. – Чэнь Цзяолун лучезарно улыбнулся.

Цин Юйдунь открыл глаза и озадаченно на него посмотрел. По правде сказать, за пять лет отсутствия, хотя для старейшины не изменилось почти ничего, для Чэнь Цзяолуна изменилось все. В юности дни кажутся длиннее, а ночи темнее. Иногда Цин Юйдунь задумывался: понимает ли вообще своего ученика, которого он принял столь порывисто и без всякого опыта? Старейшина старался понять его, но, учитывая его особенность, это казалось пиалой воды, вылитой на горящий воз[116]. Когда они разговаривали, Цин Юйдунь был уверен, что понимает А-Цю, но, когда он смотрел на ученика издалека, тот выглядел совсем другим человеком. Как он злился, как смеялся, как остро отвечал на насмешки, как общался с учениками секты – все это отличалось от отношения А-Цю к Учителю. Рядом с ним Дракон неизменно надевал маску, сдерживал себя. Цин Юйдунь не был глупцом: хоть он и не понимал чувства, за столько лет жизни с людьми он научился наблюдательности, умел притворяться, что ему не все равно, научился изображать чувства. Иногда он даже ощущал их слабые отголоски в груди, или ему так казалось. И пусть его ставило в тупик обожание ученика, старейшина не хотел, чтобы А-Цю возненавидел его. Он старался – правда старался – быть хорошим Учителем.

– Учитель сегодня был слишком жесток, – вздохнул Цин Юйдунь, признавая ошибку. Не следовало давать такую суровую тренировку ученикам.

– Нет, что вы, это полезно для нас всех, – запротестовал А-Цю. На его лице была написана искренняя убежденность. – Да, тяжело, но в бою тоже непросто. Когда мы будем уничтожать демонов, никто не скажет: «Отдыхайте». Никто не прикроет нам спину, когда мы останемся в одиночестве. Никто не поможет, если наши руки не смогут больше держать меч. Духовная сила важна, но развивать физическую силу тоже важно.

Цин Юйдунь изумленно посмотрел на него.

«Физическая сила столь же важна, сколь и духовная, Сюань-эр», – пронеслись в его голове слова.

– Да, ты прав, – после паузы проговорил Цин Юйдунь. – Оказывается, ты понимаешь меня лучше, чем я думал.

Эти слова заставили сердце А-Цю забиться чаще от волнения. Неужели Учитель вправду это сказал? Он похвалил его за понимание истинных мотивов этой тренировки?

– Помедитируй, – чувствуя, что ученик сейчас разразится неудержимым потоком восторгов, сказал Цин Юйдунь.

– Да, Учитель, – гордо отозвался тот и уселся правильно, складывая пальцы в печать. А-Цю закрыл глаза, направляя потоки ци по своим меридианам.

Цин Юйдунь некоторое время всматривался в его напряженное лицо, а затем еле заметно улыбнулся. Может, ему не стоит переживать, что они с учеником потеряли пять лет.

Глава 35. Как развлекаются темные заклинатели

В тишине темного мрачного зала кто-то кашлянул.

– Тихо! – послышался злой рык и глухой звук удара.

– И-и-извините…

Раздался тихий болезненный выдох, и снова наступила тишина.

Это был даже не зал, а огромная горная пещера, грубо вырубленная в скале. Потолок уходил далеко вверх, заканчиваясь узким «горлышком», сквозь которое лился лунный свет прямо на возвышение в центре. Там в окружении нескольких свечей на коленях стояла фигура в черном плаще. Весь остальной зал – боковые комнатки, люди вокруг – утопал во мраке. Перед коленопреклоненной фигурой возвышалась статуя из черного камня: она изображала человека в длинных одеждах, лицо скрывалось высоко в темноте. Человек на коленях поднял руки вверх, в одной из них был зажат кинжал