Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Это был уже, наверное, сотый повтор упражнения с мечом. Солнце припекало, и с учеников, стоящих в стойке, градом катился пот. Тем не менее ни один не смел жаловаться, ведь черные глаза Цин Юйдуня остро наблюдали за ними. Сам старейшина Цунчжэ устроился в кресле под крышей галереи, а рядом с ним, скрестив на груди руки, застыл темной скалой Дай Юнь. Хао Лэй с нечитаемым выражением лица сидел в соседнем кресле. Он пил чай, хмуро смотря на собственных учеников, которые под палящим солнцем посылали ему умоляющие взгляды. Но старейшина Хэхуа был бессилен: раз Цин Юйдунь захотел провести общую тренировку, как старик мог освободить своих учеников? Правда, Хао Лэй думал, что старейшина Цунчжэ научит их чему-то полезному, чему-то из секретных техник своего пика, но вместо этого уже целый шичэнь ученики повторяли одни базовые упражнения за другими – без перерыва на отдых и без возможности вливать в мечи свою ци.

– Выпад, удар, уклонение, – звучал монотонный голос Цин Юйдуня. Его глаза были полузакрыты, и казалось, что он вот-вот задремлет. Однако стоило одному нерадивому ученику чуть-чуть опустить меч, как старейшина резко вскинул руку, посылая поток ци, отчего рука ученика снова взметнулась вверх. Тот задрожал, не смея больше давать слабину, и сжал зубы. – Выпад.

Цин Юйдунь замолчал, и ученики застыли на месте. А-Цю усмехнулся про себя. Что ни говори, но его Учитель очень суров в обучении! Посмотрите на этих мягконогих крабов[115] с пика Хэхуа: их одежды были насквозь мокрые, а руки дрожали под весом мечей. Ха! Впрочем, А-Цю не смел слишком злорадствовать, потому что сам был не в лучшем положении. Он тоже устал. Он глянул вбок на застывшего в стойке Мин Даня – его челка прилипла к потному лбу, обнажая шрам, щеки покраснели от напряжения. Духовным оружием Мин Даня был веер, и он редко использовал меч. Сейчас, держа один из одолженных у других учеников клинков, Мин Дань уже давно выдохся, его руки, не привыкшие к тяжести, дрожали. А-Цю скосил глаза в другую сторону – лицо Цай Хуэй тоже раскраснелось, но на нем застыла мрачная решимость: она либо достоит до конца, либо упадет замертво. Ее меч замер без движения, словно зависнув в воздухе.

Время тянулось, как смола. А-Цю подул себе на лоб, а затем сделал новый вдох, чувствуя, что рука начинает неметь. Кто-то воскликнул, шумно звякнул о землю упавший меч. За первым сдавшимся последовал другой – мечи падали на землю вместе с учениками, которые от усталости не могли даже нормально говорить. Цин Юйдунь нахмурился, глядя на оставшихся, и с удовлетворением заметил среди них своего ученика.

«Умей терпеть и управлять своей физической силой. Держись до конца. Будь неподвижен, как скала, и текуч, как вода. Меч – это не только про боевые навыки, но и про силу духа. Меч – продолжение тебя».

Он помнил эти слова с детства. Он помнил, как часами находился в боевой стойке под надзором своего Учителя. Помнил, каким обжигающим казалось солнце летом и каким свирепым был ветер зимой. Помнил, каким тяжелым становился тренировочный деревянный меч.

– Отдыхайте, – наконец сказал старейшина.

А-Цю со стоном облегчения повалился на землю, как и Мин Дань. Цай Хуэй опустила меч более грациозно, хотя ее рука побледнела, а лицо блестело от пота. Хоу Пэн, сдавшийся раньше и ничуть не смущенный этим, похлопал А-Цю по плечу.

– Твой Учитель уж больно суров, – шепнул он, глядя на фигуру Цин Юйдуня на другом конце двора. – Неужели у тебя каждый день такие тренировки? – с ужасом спросил он и передернулся. Хорошо, что его Учитель довольно мягкий! Чэнь Цзяолун закатил глаза, но не стал ничего говорить. Все равно его Учитель самый лучший.

– Через полшичэня выезжаем, – разнесся голос Дай Юня по двору. Ученики, уже не скрываясь, в голос застонали – после такой утренней тренировки еще и ехать весь день в седле! Да они умрут от усталости. – Поторапливайтесь, – добавил старейшина Кунци, окидывая их темным взглядом.

Недовольные шептания прекратились. Ученики начали расходиться. А-Цю, сидящий на земле, наконец нашел в себе силы двигаться, поднялся и неспешно подошел к Цин Юйдуню.

– Учитель, спасибо за тренировку. – Он отвесил короткий поклон.

Старейшина вскинул на него глаза. Почему-то Чэнь Цзяолуну показалось, что сегодня его Учитель более задумчив. Возможно, что-то занимало его мысли? Но что, он бы никогда не угадал.

– Собирайся скорее, – бросил ему Цин Юйдунь, а затем поднялся с кресла и ушел вместе с Дай Юнем.

Старейшина Хэхуа уже давно ретировался со своими учениками. А-Цю поплелся к комнате. Его руки совершенно не поднимались, и хотя только что он храбрился перед Учителем, на самом деле больше всего ему хотелось лечь и стонать. Все-таки он был избалованным Дракончиком и пять лет на пике Цунчжэ не истязал себя подобными тренировками, хотя тоже много практиковался. Вернувшись в комнату, он застал там Мин Даня и Хоу Пэна, которые мертвыми рыбами лежали на кровати.

– Всего полшичэня, – тоскливо протянул Хоу Пэн, завидев А-Цю. – Шиди Чэнь, твой Учитель слишком жесток!

– Учитель хороший, – упрямо отозвался тот, поджимая губы. Хоу Пэн вздохнул и отвернулся – спорить с этим слепцом было пустой тратой времени, для него Цин Юйдунь был идеальным.

Чэнь Цзяолун подошел к своему мешку и, сев спиной к ребятам, заглянул внутрь. Кот еще спал. Дракон подавил желание ткнуть его в бок и разбудить, понимая, что с этого вшивого создания станется вылезти и исцарапать его. Он же совершенно безрассудный и тупой! Вчера Маомао чуть не раскрыл себя и его и вообще потратил половину денег молодого Дракона! Из-за чего Учитель подумал, что А-Цю не хватает! Ему, выходцу из самого богатого клана Духов-хранителей! Это пятно позора на своей репутации Дракон еще надолго запомнит. Он представил, что сказал бы дядя, узнав об этом. Не будь А-Цю вчера в скверном настроении из-за кота, он бы не сел играть с Хоу Пэном, не проиграл бы тому кучу духовных камней, не напоролся бы на Учителя… Паршивый облезлый зверь!

В сердцах А-Цю покрепче завязал мешок, надеясь, что Маомао задохнется.

Полшичэня, конечно, пролетели слишком быстро. Стонущие от ломоты молодые люди уселись на лошадей, завистливо глядя на учеников пика Хэхуа, которые забрались в повозку своего Учителя. Девушки тоже с облегчением погрузились в повозку старейшины Кунци. А-Цю тоскливо держался за луку седла, когда к нему приблизился Цин Юйдунь.

– Утренняя тренировка в самом деле была изматывающей? – спросил он.

Чэнь Цзяолун уставился на Учителя, не понимая, какого ответа он ждет. Была ли это какая-то проверка?