Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

Альф. Продавец яблок в толпе хмуро посмотрел на него. Он свернул с главной магистрали Бридж-стрит и через маленькие дворики и переулки вышел на Маммерс-уэй, но и она оказалась запружена людьми. Должно быть, полгорода сгрудилось вокруг дворцовых стен. Дети забирались на крыши, чтобы лучше видеть. Полная луна окрасила город в серебристый цвет.

Он пробивался вперед, пока внезапно толпа не расступилась, и ему в лицо не уперлась пика.

"Дальше не надо", - крикнул стражник в ливрее Ардена. "Дальше не надо".

Альф не сбавил шага. Он вырвал пику из рук стражника, ударил того по лицу и перешагнул через него. Толпа позади него ахнула. Возможно, подбежали бы и другие стражники, но в этот момент с соседней улицы поднялся крик.

"ЛАМ-МЕР-ГЕЙР! ЛАМ-МЕР-ГЕЙР!"

Справа от Альфа, на Бридж-стрит, толпа хлынула вперед. Впереди показался всадник, и на мгновение его силуэт вырисовался на фоне восходящей луны – шлем в виде дракона, высоко поднятый черный меч, щит с изображением бородатого стервятника.

"ЛАМ-МЕР-ГЕЙР! ЛАММЕРГЕЙР!"

Ламмергейр подъехал к воротам дворца, и они открылись перед ним. Толпа хлынула следом, вливаясь в образовавшуюся брешь. Альф, воспользовавшись отвлекающим маневром, проскользнул в один из боковых дворов и взобрался на стену. Там было поле знамен, и посреди них сияло белое древо Эрлкинга, а вокруг него - девять звезд. Знамя Лаэрлин – и она должна быть там, в большом театре, со всеми лордами.

И тут из-под земли с шипением вырвались новые струи некромиазма. Альф в ужасе уставился на туман. Здесь было гораздо больше мерзкого пара, чем в храме. Неужели планы повстанцев изменились после прибытия Лаэрлин? Неужели Армек солгал ему? Или Берис солгала всем?

Вход в театр охраняла шеренга солдат, с опаской наблюдавших за тем, как поднимается зеленый туман. Среди них были паладины Аршота, благословленные Заступником, обладатели священного огня. Но ни один паладин или священник не мог призвать Заступников под небом Некрада, а Берис принесла в Арден миазм.

"Проклятие, - пробормотал Альф.

Он нашел дорогу в дворцовые подвалы. Туннели внизу были заполнены миазмами, такими густыми, что он едва мог видеть дальше нескольких футов даже с помощью зрения меча. Слуги задыхались от рвоты и рыданий. Альф подобрал тряпку и прижал ее ко рту, а затем погрузился туда, где туман был наиболее густым.

Что ты себе позволяешь, владетель? шипел меч. Берис сказала тебе, что ее союзники захватят Арден. Ты знал цену. Меч или миазмы - оружие Некрада должно быть использовано. Это не может быть сделано бескровно, - в мыслях меча прозвучало отвращение.

"Лаэрлин, - сказал Альф, или попытался сказать. Получился кашель.

Никогда еще тот, кто не пронзал кого-то стрелой, не завоевывал такой преданности.

"Заткнись", - попытался он сказать, но легкие наполнились миазмом.

Он нашел бочки, следуя по следу ходячих мертвецов. Были ли это слуги, охранники или агенты Берис, он не знал, но они были отравлены и задохнулись – и когда последний вздох покинул их легкие, они снова поднялись на ноги. Волшебники говорят, он будоражит мир призраков. Пренебрежительные слова Армека эхом отдавались в мозгу Альфа, даже когда он рубил зомби. Эти люди не понимали Некрад. Город был не просто источником магии, не просто заколдованной крепостью или памятником угасающим эльфам-колдунам. Это было зло. Он уже не знал, что такое добро, но знал, что такое зло.

Он продолжал бороться. Ни у одного смертного во всех землях не было такого опыта в ходьбе по подземельям, как у Альфрика Ламмергейра; никто другой не смог бы пройти по этим невидимым, отравленным коридорам и не потерять головы.

Бочки находились в сводчатом резервуаре. Полдюжины бочонков, и все сургучные печати сломаны. Миазмы вытекали наружу с оглушительным шипением. Альф прижал руку к одному из них, но миазмы просочились сквозь его пальцы.

"Как мне это остановить?"

Этот вопрос надо было задать неделю назад, когда ты был у кузнецов, ковавших эти сосуды. Или день назад, вместо того чтобы бесконечно болтать о старых временах с Берис.

Альф со всей силы ударил Разрушителем Чар по ближайшему бочонку. Закаленная сталь разлетелась на раскаленные осколки, которые с шипением упали в воду резервуара. Огромное облако миазма окутало Альфа, и он попятился назад.

О, неужели это не сработало? Нет ничего, что я не мог бы разрубить, владетель, но разрубив облако газа, ты мало чего добьешься.

"Разрушь заклинание, - кашлянул Альф.

Это не заклинание. Это алхимия. И сейчас не время читать лекцию о разнице.

Альф опустил один из бочонков в воду резервуара. Миазмы окрасили воду. На поверхности пруда закипели ядовитые пузырьки. Поток выходящего газа замедлился. Он прислонился к одной из могучих каменных колонн и на мгновение задумался.

Под дворцом Аршота протекал подземный ручей.

Это очень плохая идея, - сказал меч.

Один удар - и потолок обрушился, вся цистерна обрушилась сама на себя. Другой удар - и земля затряслась, а запруженный и отведенный поток прорвался, чтобы снова хлынуть по своим старым руслам к реке. Еще удар - и обрушившаяся каменная кладка заглушила и погребла под собой большую часть миазма.

Чуть не похоронило и Альфа. Он не в первый и даже не в пятый раз спасался из рушащегося здания и не в первый раз обрушивал крышу ударом Разрушителя Чар. Но внезапный поток застал его врасплох, смыв, как тонущую крысу. Он ухватился за меч и плыл, пока не смог снова обрести равновесие. Куски падающего потолка сбили его с ног. Опустошение, которое он вызвал, ревело, как умирающий дракон, шум был густым, как ядовитый туман вокруг него.

Он нашел ступеньки и поднялся по ним - воин, поднимающийся из очередного подземного мира, чтобы вновь выйти на поверхность.

Широкий двор был густо окутан миазмами. Альф мог видеть не более чем на несколько футов вперед, а над Арденом образовался полог миазмов, закрывавший звезды. Из тумана вырисовывались разрозненные здания, и Альфу потребовалось несколько мгновений, чтобы определить, в какой части дворцового комплекса он находится. Справа от него возвышалась богато украшенная махина театра. Все огни были погашены, а из разбитых окон на верхних уровнях поднимались шлейфы миазма.

Там он обнаружил страшные последствия битвы. Навстречу ему ковыляли мертвецы - когда-то это были дворцовые стражники, рыцари Ардена и Западных Маршей, крестьяне и дворяне, но смерть сгубила их всех. Их духи сейчас в Серых землях, идут по склону, о котором ему рассказывала Ольва, но миазмы пропитали их трупы и оживили. Во время войны лорд Боун навязал ходячим мертвецам свою волю, подавив все мысли,