Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Возможно, вам следует помолиться об этом, милорд", - сказал Ольва, не удержавшись от того, чтобы не повернуть нож. "Если вы сможете найти чашу грааля к северу от гор".

Вонд повернулся к Дервину. "Мне жаль тебя. Ты мнишь себя королем или возрожденным паладином, но ты всего лишь подставное лицо. Маска, скрывающая чудовищное лицо этого проклятого города, и ты будешь отвергнут, как и я."

Второй отъезд лорда Вонда из Некрада был, пожалуй, еще более унизительным, чем первый. Вместо того чтобы в панике броситься на последний корабль, покидающий гавань, на этот раз он выехал из северных ворот с высоко поднятой головой, его знамя гордо развевалось на ветру, его сопровождали рыцари и слуги, но жители города выстроились вдоль дороги, насмехаясь над ним и осыпая оскорблениями. Если бы нашлись лишние овощи, их бы бросили. Вонд никогда не был популярным правителем, даже когда город процветал.

Новость о том, что Некрад избавлен от новой осады, смешалась с отъездом Вонда, и получилось пьянящее варево. Город ликовал, и впервые за многие смертные жизни по улицам разносился смех. Люди открыто говорили о том, что может принести этот год: о торговле с другими землями за морем, о магии, которую можно оставить себе, а не конфисковывать и отправлять на юг, о свободе от законов жадных и алчных лордов.

Веселье смертных заразило даже угрюмых темных эльфов. Действительно, странно было видеть, как они смеются, подумала Ольва, ведь так быть не должно. Резные стены Некрада рассказывали о прежних временах, когда эльфы-колдуны были союзниками смертных, живших на севере, до того, как их союз распался. На Острове Рассвета она тоже видела смеющихся эльфов, но смех придворных принца Маэдоса казался ей пустым; они смеялись, как поют птицы или лают собаки, когда их пугают, - бездумная реакция. Смех эльфов-колдунов был гораздо более редким и искренним.

От западных ворот пришли новости - прибыли дварфы, кузнецы и каменщики, призванные помочь в восстановлении Некрада. Волшебник, сам никогда не любивший веселиться, отбыл встречать их, и его отсутствие сделало праздник еще более бурным. Присутствие Блейза и в лучшие времена вызывало беспокойство.

Дервин бесстрашно шел сквозь толпу, Некоронованный Король, окруженный ликующими сторонниками, живое свидетельство того, что мир может измениться.

Она попыталась дотянуться до него, но толпа закружилась вокруг нее, преграждая путь. Незнакомые лица, незнакомые голоса, еще более незнакомые из-за зеленого света некромиазма. Она огляделась в поисках кого-нибудь знакомого, с кем можно было бы разделить этот миг триумфа, но никого не нашла. Торун поспешила поприветствовать дварфов, Альф уехал в Арден. Несколько знакомых лиц вырисовывались из толпы - Тредей, беседующий с леди Эрдис, и бдительный Винебальд, стоящий за Дервином, - но все они были далеко.

Она скучала по Эрсфелю, по зелени, растущей под незапятнанным небом. Ее вдруг затошнило от чар, от этого чудовищного города, где смертным никогда не место. Она скучала по заливистому смеху Джинни Селклот, по свисту Томонда, кормившего свиней. Она скучала по тому, как морозным утром поднималась на холм к Священному лесу, чтобы ухаживать за могилой Галвина. Она скучала по своему месту у огня, по дому и собаке.

В поисках передышки от шума толпы она нырнула в темный дверной проем Цитадели.

"Править - значит быть одиноким в толпе", - произнес голос в темноте.

"Лорд Бессимер", - сказала Ольва. "Почему вы не пошли с Вондом и остальными?"

"Ради моих костей и спины, если не ради чего другого. Я думал, что могу умереть по дороге на север, а тут меня ждали чудеса. У меня нет желания мчаться на юг и рассказывать лордам то, что они уже знают".

"Вы не можете остаться здесь".

"Почему бы и нет?" - усмехнулся старик. Он склонил голову, и его монашеская тонзура заставила Ольву вспомнить об убийце, забравшемся в ее окно на Йоль. "Вы приютили других нищих и бродяг. Я тоже могу быть полезен молодому королю. Когда-то я был верховным лордом".

Глядя на старика в простом одеянии с изможденным лицом, Ольва не могла представить его властным Верховным лордом Краунленда, правящим всеми землями смертных со своего великого трона. Она помнила, как ее отец проклинал имя Бессимера и плевал на монету с его лицом, возмущенный каким–то новым налогом - или, может быть, жаловался на темные годы, когда тень лорда Боуна простиралась над морем, и казалось, что Малладейлы были покинуты Краунлендом. Рассказы о чудовищах и Диких обитателях лесов отвергались как крестьянские суеверия, пока Девятеро не заставили их прислушаться.

"Чем вы можете быть полезны моему сыну?"

"Я хороший заложник". Он рассмеялся. "Но нет - я бы посоветовал ему".

"И что бы вы посоветовали?"

"Я бы сказал ему, что его положение менее выгодно, чем он может подумать, и предостерег бы его от того, чтобы заходить слишком далеко. Я бы посоветовал ему не принимать участия в восстании на юге. И я бы предостерег его от ошибок Саммерсвелла. Юный Вонд мало чем отличается от других лордов. Я думаю, магия, которую мы переняли у Некрада, испортила их. Вы знаете, что в Краунленде есть мода одеваться как эльфы-колдуны и подражать их манерам? Это говорит о болезни души. Боюсь, смертным не суждено удержать Некрад, и я опасаюсь за душу Некоронованного Короля".

"Его душа вас не касается".

"Возможно, и нет. Я бы отдал его душу в руки Заступников".

"Заступники - это ложь".

"Многие достойные вещи начинаются со лжи". Он грустно улыбнулся ей. "Я помню день, когда родился мой сын. Я беспокоился за Марго - ее здоровье никогда не было крепким. Но она выжила, и мальчик выжил. Мне принесли это... это уродливое маленькое существо, визжащее и окровавленное, и все, о чем я мог думать, - это то, что я видел пиявок на болоте, которые выглядели примерно так же привлекательно".

Он посмотрел через двор на Дервина. "И я солгал себе. Я говорил, что мне он нравится, сказал себе, что эта маленькая воющая личинка - будущее моего дома, и что я вне себя от радости. Но на самом деле я не испытывал к новорожденному ничего, кроме злости за то, что он принес такую боль Марго, и злости на себя за то, что был так холоден. Но я лгал и притворялся, что люблю его. И со временем я обнаружил, что больше не нуждаюсь во лжи".

"Благодарю вас за совет, лорд Бессимер", - сказала Ольва, немедленно