Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

о правильном выравнивании подземных потоков силы земли или о переводе эльфийского текста, или когда он вздрагивал в тревоге от какого-нибудь чудовищного зрелища, которое ничуть не беспокоило Торун. На данный момент этого было достаточно.

В любом случае, предстояло проделать большую работу. Она смутно осознавала, что Альф одержал какую-то победу в Ущелье Арда и что угроза нападения с юга на некоторое время предотвращена, но Блейз предупредил, что Некрад не будет в безопасности, пока не будет восстановлена вся магическая защита лорда Боуна.

Как внизу, так и вверху. Город нужно было видеть и сверху.

Головокружительная высота Башни Плача как нельзя лучше подходила для наблюдений Торун; когда она не служила мастеру Блейзу, то сидела на балконе и рисовала карты улиц, расстилавшихся под ней. Она находила бесконечные соответствия - башни вдоль городских стен, например, точно соответствовали тридцати шести декадам ночного неба, шпили и памятники - особо значимым звездам. Город представлял собой гигантский гороскоп; даже сквозь непроницаемый туман некромиазма Торун могла предсказывать ночное небо.

В эту ночь она лазила по крышам, пытаясь найти точку соприкосновения между центральным двором Дома Белого Оленя и нависающей вдали громадой Цитадели, когда заметила, что дредвормы ведут себя странно. Эти отвратительные создания обычно бесконечно кружили в небе над Некрадом, некоторые из них распадались на части, сгнивая в полете, другие же, сгустившись из дождевой воды и некромиазма, присоединялись к стае. Они проводили свою короткую, неестественную жизнь в ожидании, когда их призовет Разрушитель Чар или другой приказчик. Но сегодня ночью стая дредвормов сконцентрировалась вокруг северного фасада Башни Плача: сотни их летали плотным строем прямо над головой, а еще больше цеплялись за балконы и горгулий башни. Заинтригованная, Торун вскарабкалась на крышу.

Она подошла к краю крыши. Под ней был обрыв в сотни футов, ведущий в зияющую пропасть внизу. Башня представляла собой мрачный утес, если не считать единственного освещенного окна прямо под ней.

"... девятого символа?" Голос Блейза.

Тишина.

"Я спрашиваю еще раз: какое отношение имеет девятый символ к этой формуле?"

Молчание.

"Я могу уничтожить тебя одним словом", - повысил голос Блейз. "Говори!"

На грани слышимости она едва разобрала ответный шепот. Она не могла разобрать, что было сказано, но узнала голос.

Голос Дервина.

Торун начала отползать от края, ее мысли вихрем проносились в голове. Ольва, она должна была рассказать Ольве. Или ей следует обратиться к Блейзу? Свет горел в кабинете Блейза, хорошо знакомой ей комнате. Она могла...

-Дредворм пронесся мимо, впился когтями в ее плечо, потащил вперед и сбросил.

За край.

Торун падала вниз головой, а город кружился вокруг нее, верх становился низом с ужасающей быстротой. Она не вскрикнула, только тихонько взвизгнула от удивления, как полевая мышь, подхваченная совой.

Она падала.

Потом ее схватили руки, замедлили падение, потащили обратно. Рой бесплотных рук - колдовские заклинания Блейза, каждое из которых было зеркальным отражением собственных рук волшебника. Они тащили ее по пустому воздуху, преодолевая силу тяжести, пока наконец она не добралась до подоконника.

Блейз находился там, его капюшон был откинут. На его лице отразилось усилие, с которым он пытался остановить ее падение. Он втащил ее в свой кабинет. Они повалились на землю, Торун тяжело приземлилась на худощавую фигуру волшебника. Она скатилась с него и оказалась лежащей у ног Дервина.

Шрамы, оставленные на его лице принцем Маэдосом, горели внутренним светом. Его лицо было искажено, кожа натянулась так туго, что под ней виднелись очертания черепа.

Блейз поднялся, и снова стал хозяином Башни Плача. Он натянул капюшон, чтобы скрыть лицо, и оторвался от земли, вокруг него вращались глаза и магические камни. Он потянулся за своим посохом, и тот, пролетев через всю комнату, перекочевал в его протянутую руку. Он коснулся лба Дервина кончиком посоха и произнес слова приказа. Дервин упал, потеряв сознание.

Волшебник навис над своей ученицей. Блейз был в своем месте силы, и в его распоряжении была вся магия Некрада. Одним словом он мог уничтожить ее. Одной мыслью он мог лишить ее рассудка. Одним движением руки он мог взять с полок в кабинете любое из бесчисленных тайных орудий лорда Боуна и полностью уничтожить ее.

Вместо этого он помог ей подняться.

"Без сомнения, ты хочешь получить объяснения".

ГЛАВА 28

Залив Слез, отделявший Некрад от южных земель, всегда был опасен, даже когда магия Острова Рассвета могла успокоить бушующие моря. Теперь остров был разрушен, бурные воды неуправляемы, но корабль все равно пересек залив. Он был потрепан и с порванным парусом, потому что никто из Заступников не присматривал за ним во время шторма, и все же его команда утверждала, что они избежали более серьезной опасности.

Они рассказывали о войне в Саммерсвелле, о том, как многие рыцари и дворяне восстали против своих сеньоров. Говорили, что Эллспорт был осажден, и нападавшие использовали зачарованное оружие, похожее на черепа, которые стучали, вызывая безумие и утопление. Один из лордов Эллса и все его стражники поддались такому безумию и уплыли в океан в полных доспехах. Мятежники нападали на церкви, и ходили слухи, что они в союзе с тайными культистами эльфов-колдунов. Моряки слышали рассказы о том, что паладин Пейр теперь правит Некрадом, что там, где раньше была тьма, теперь яркий и святой свет, и молили о прибежище.

"Кое-что из того, что вы слышали, правда, - сказала им Ольва, - и здесь вы в безопасности".

Она спросила, есть ли новости об Альфе.

"Я слышал, что он живет здесь, миледи, - сказал один из них, - что он был защитником и правой рукой Пейра".

Другой сказал, что слышал, будто Ламмергейр сражается под знаменем лорда Брачана и что его страшный черный меч видели в Илавентуре.

И еще один сказал, что Альф мертв. Он сказал, что Ламмергейр был убит в Ардене, пронзенный стрелами из эльфийского лука Лаэрлин.

"И кое-что из того, что вы слышали, - твердо сказал Ольва, - ложь".

Ольва шла обратно в Цитадель, погруженная в раздумья и тревоги, едва замечая стражников, обступивших ее с флангов. Он пал в Аршоте, гласила третья история. Его ранила принцесса Лаэрлин, а стрелы, выпущенные из Мортуса, всегда смертельны. Но война порождала дикие истории и слухи; она помнила, как в молодости слышала всякие разговоры в пивной Дженни. В один день огры приходили с Великой Топи, чтобы съесть всех жителей Хайфилда, а в другой все утверждали, что королева воронов Алар и ее спутники вышли из Замка