ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

более чахлыми и мелкими, как и говорил Ли. Чем дальше они удалялись от места силы, тем меньше становился размах крон, и деревья уже не казались могучими и древними. Неофиты несли на плечах огромные плетёные корзины, а мастера и подмастерья шли налегке — видимо, это было частью техники безопасности: в случае опасности вооружённые люди должны мгновенно вступить в бой, не отвлекаясь на сброс груза.

Примерно через час ходьбы отряд вышел на вершину невысокого холма, и перед ним открылась завораживающая панорама: лес заканчивался буквально в ста метрах вниз по склону, затем шла широкая просека без деревьев, а за ней начиналась бескрайняя роща сакуры, простиравшаяся насколько хватало глаз.

Бело-розовые деревья всё ещё были усыпаны цветами, но земля под ними напоминала пушистое снежное покрывало из опавших лепестков. Ровные, ухоженные ряды деревьев тянулись на несколько километров. Розоватый оттенок придавал всему пейзажу неземную, сказочную прелесть.

Далеко уходить неофитам не разрешалось. В ближайших рядах сакуры заканчивалась зона влияния выхода энергии места силы. Считалось, что только лепестки, собранные в этой узкой полосе, обладали необходимыми для зелий свойствами. Деревья, растущие дальше, были бесполезны. Самым любопытным оказался тот факт, что монахи в прошлом пытались сажать сакуру ближе к храму, но сбор и переработка таких цветков давали обратный эффект — вместо целебных эликсиров получался сильный яд. Поэтому собирать можно было только здесь, на строго ограниченной территории.

— Слушай, Ли, я такой красоты в жизни не видел, — заворожённо прошептал Лао, не отрывая взгляда от открывшегося вида.

— Видел, год назад, — сухо напомнил ему Ли.

— Ну ты же понимаешь, о чём я, — отмахнулся Крас. — Мои воспоминания не торопятся возвращаться, так что для меня это — впервые. И, если честно, я поражён. Так бы и стоял здесь, просто глядя вдаль.

— Ага, до тех пор, пока мастер Пинг не огреет тебя палкой за безделье, — проворчал Ли, уже осматривая свою корзину. — Слушай меня внимательно. Раз ты ничего не помнишь, сначала просто наблюдаешь за тем, как я делаю. Каждый свой лепесток показываешь мне, прежде чем положить в корзину. Пусть мы не поставим рекорд по скорости, зато точно не испортим сырьё. Хорошо ещё, что нам новичков не подкинули — двоих я бы не потянул. Как только зайдём в рощу, сразу двигаемся к дальней границе — там цветки всегда самые лучшие.

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул Лао, но его взгляд всё ещё блуждал по розовому морю.

— Но всё равно согласись, какая потрясающая картина! От увиденного, заряда позитива мне хватит на несколько дней. — Вдохновлённый видом, он не удержался и процитировал слова какого-то запомнившегося ему мудреца: — «Нужно существовать, как цветки, чувствовать жизнь в каждом вздохе, в каждой чашке чая, в каждой жизни, которую мы отнимаем. Это и есть путь воина — жизнь в каждом вздохе. Это и есть философия пути настоящего героя. Можно всю жизнь искать совершенный цветок, и это будет не зря прожитая жизнь, но только дурак проживёт всю жизнь, не поняв своего пути, и только мудрец поймёт, что все они совершенство, каждый цветок». Ладно, побежали, а то Пинг на нас уже слишком пристально смотрит.

Сбор лепестков оказался на деле не таким уж простым занятием. Крас даже пару раз умудрился положить в корзину цветок неподходящего качества, но Ли бдительно следил за ним и вовремя изымал брак. Как и договорились, друзья ушли на самую дальнюю границу сбора и наполняли свои корзины заметно быстрее других неофитов. Так прошло около двух часов; солнце поднялось высоко и начало припекать спины. Когда корзины были почти полны, Пинг уже собрался отдавать приказ о возвращении, но в этот момент произошло нечто неожиданное.

Земля под ногами у неофитов вдруг содрогнулась, будто началось землетрясение. Цветки сакуры, ещё оставшиеся на ветвях, массово посыпались вниз, создавая иллюзию внезапного, густого снегопада. Из глубины рощи донёсся пронзительный, леденящий душу визг. Через несколько мгновений стало ясно, что это не землетрясение, а нечто куда более страшное.

Мастера и подмастерья закричали на неофитов, приказывая бросать корзины и бежать что есть сил в сторону храма. Лао и Ли в растерянности замерли на месте, пытаясь понять, что происходит, а через пару мгновений увидели причину колебаний почвы. Метрах в двухстах от ребят, сокрушая деревья, словно тонкие прутики, прямо на них нёсся чудовищный, огромный зверь.

Это был ужасающий, чудовищный кабан. Три метра в холке, метров семь в длину и два — в ширину плеч, с серой, грязной шкурой, больше напоминающей каменную броню. Его глаза пылали адским алым огнём, а бивням позавидовал бы самый крупный слон — только они были не цвета слоновой кости, а кроваво-красного оттенка, будто только что вымазаны в крови. Он нёсся, сметая всё на своём пути, и казалось, не существует в мире преграды, способной остановить отвратительное порождение леса. Мастера кричали на подмастерьев, но те стояли как вкопанные; все, кто встретился взглядом с горящими глазами зверя, оказались парализованы каким-то гипнозом и покорно ждали смерти. Один из подмастерьев всё же попытался преградить путь вепрю, ткнув в него копьём, но это было всё равно что тыкать зубочисткой в несущийся паровоз. Демоническое животное лишь отшвырнуло смельчака на несколько метров, даже не замедлив хода; наконечник копья не оставил на его шкуре даже царапины.

Приближаясь к Лао и его другу, кабан по пути раскидывал других неофитов, как кегли, но, странным образом, не добивал упавших. Казалось, его целью был именно Крас. Вепрь не сводил с парня горящего взгляда, продолжая гипнотическое воздействие. Липкая слюна стекала из его разинутой пасти. Набирая скорость, зверь готовился нанести последний, сокрушительный удар.

И тут произошло нечто невероятное. Когда до Лао и Ли оставалось всего пара метров, рядом с ними словно из воздуха возник Пинг и, не касаясь их, силовым толчком энергии отбросил обоих на несколько метров в сторону. Теперь чудовище мчалось прямиком на мастера, очевидно, посчитав его главной угрозой. И не ошиблось. Наклонив голову, чтобы всадить бивни, кабан ускорился ещё больше. Гибель наставника казалась неминуемой.

Крас не успел понять, как всё произошло. Вот вепрь несётся на Пинга, тот делает одно неуловимо быстрое, точное движение мечом и отступает в сторону. Огромная туша кабана по инерции проносится ещё с десяток метров дальше, а его голова уже лежит у ног мастера. Парней с ног до головы окатило фонтаном тёплой, липкой крови, а на самом Пинге не было ни единого пятнышка.