ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

Крас замедлил шаг и обернулся к другу, его лицо стало серьёзным.

— Ли, я попрошу тебя об одном: никому и никогда не рассказывай о том, что я тебе сейчас открою. Это знают только я, мастер Пинг и архивариус Тушу. И… я хочу поделиться этим с тобой.

Услышав странные слова, Ли заметно насторожился. В последнее время Лао приносил слишком много неожиданных, а порой и тревожных сюрпризов. Но, с другой стороны, его друг говорил с такой скрытой интригой и доверием, что внутри у Ли загорелось жгучее любопытство. Азарт и желание узнать тайну перевесили осторожность.

— Ну, что замолчал? Я слушаю, — нетерпеливо подтолкнул его Ли.

— Короче… — Лао понизил голос, оглядев пустой коридор. — Я, ну, как бы тебе сказать… теперь стал личным учеником мастера Тушу. На групповые занятия по ци ходить больше не буду. Этой дисциплине он будет обучать меня отдельно, индивидуально. И, Ли… он не тот, за кого его здесь все воспринимают. Этот с виду дряхлый старикашка, похоже, может свернуть в бараний рог всех здешних мастеров разом. Да что там говорить — сам Ши Вейж, оказывается, был его учеником!

— Ух ты… — глаза Ли округлились от изумления. — Я и не знал! Значит, теперь ты станешь по-настоящему сильным?

— Скорее, по-настоящему умным, — с лёгкой гримасой поправил его Крас. — Он заставляет меня горы книг штудировать. Ладно, успеем ещё наговориться. Готов засекать время?

— Готов.

Вернувшись в комнату, Лао, как обычно, вошёл в состояние медитации, мысленно зафиксировал момент начала, сфокусировался на кристалле-заготовке и начал сливать в него энергию. На этот раз он очнулся не от ударов, а лишь от струйки холодной воды, льющейся на лицо.

— Ну, что? Сколько прошло? — сразу спросил он, отряхиваясь.

— Ты не поверишь, — с удивлением в голосе ответил Ли. — Обморок был совсем недолгим, ты практически сразу вскочил. А сам процесс слива сократился ещё на четыре минуты!

— Уже лучше, — удовлетворённо кивнул Крас. — По-хорошему, нужно совсем избавиться от отключек. Ладно, показывай, что там.

Ли взял кристалл, провёл сканирование и через мгновение сообщил:

— Сосуд принял… один процент и три десятых.

— Вот это да! — воскликнул Лао. — Прирост на целых тридцать процентов к прошлому разу!

— Похоже, корень силы лесного вепря на тебя положительно повлиял, — с ехидной усмешкой заметил Ли.

— Да пошёл ты со своим вепрем! — отмахнулся Крас. — Эта гадость тут ни при чём! Я освоил новую технику разгона энергии, теперь, надеюсь, не буду ходить, как выжатый овощ, и голодный, как оборванец. Кстати, о еде. Побежали к нашему Плюшкину — нас ждёт настоящий ужин, а не то подобие, что в столовой скормили.

По дороге к Шокаю Крас молча размышлял над полученными результатами. Прогресс был, и заметный, но цена за него — эти обмороки и дикая усталость — всё ещё оставалась слишком высокой. Нужно было быстрее осваивать контроль, иначе однажды можно не проснуться. А ещё он думал о словах Тушу — о том, что нужно учиться не просто быть сильным, но и умным, чтобы видеть слабости в силе других. Это была новая, непривычная грань мира, которая начинала казаться ему куда сложнее и опаснее, чем простая драка на кулаках.

«Итак, объём слитой энергии увеличивается после каждого сеанса разгона, — анализировал про себя Крас, идя рядом с Ли. — А ещё процесс сократился почти на пять минут — это уже очень хорошо. Значит, двигаюсь в верном направлении. Теперь срочно нужно изучать техники по увеличению концентрации и чистоты энергии. И не забыть сегодня Ли настрого запретить налегать на красное мясо, а то ещё устроит ночной перфоманс „огненного дыхания“ через всю комнату прямо на мою кровать».

Шокай встретил их с деланно-радостной улыбкой и, разумеется, накормил до отвала. На этот раз Ли повезло — на столе преобладало белое, менее жирное мясо. Лао же, немного поспорив с Плюшкиным, выторговал себе увеличенную порцию красного мяса в качестве компенсации за то, что его друг теперь будет на слабо жирной «диете». По дороге домой он честно объяснил Ли причину его решения. Тот сначала замер от изумления, а потом расхохотался, осознав истинную подоплёку своего вчерашнего унизительного «подвига». Он даже поблагодарил товарища, что тот так о нём заботится, ничего не требуя взамен, и признался, что ему немного стыдно за свою вчерашнюю слабость. На этой искренней и весёлой ноте друзья добрались до своей комнаты и, уставшие, но сытые, повалились на свои жёсткие лежанки.

Завтра будет новый день — полный неизвестности, новых уроков, скрытых опасностей и, возможно, маленьких побед. Но пока что в каменных стенах воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием двух очень разных, но уже крепко связанных судьбой парней.

Глава 13

И потянулись скучные, размеренные будни. Одно и то же повторялось изо дня в день: пробежка, медитация, изнурительные тренировки у Пинга, индивидуальные занятия с Тушу. Через пару недель Крас даже начал ловить себя на мысли, что стал воспитанником строгого пионерского лагеря из своего детства, только с более жёсткой дисциплиной и реальной угрозой физической расправы за провинности. На уроках у мастера Тушу он пока не узнал ничего нового о практических техниках, хотя и клянчил обучить его «чему-нибудь этакому». Учитель лишь качал головой, говоря, что сначала нужно до автоматизма отточить технику разгона и восстановления энергии, иначе очередной приступ «энергетического голодания» уложит его в лазарет надолго.

Зато теории, особенно по части этикета и философии, было более чем достаточно. Лао узнал, что монах Шао Лань обязан быть человеком безупречной нравственности и вести аскетичный образ жизни. Жизнь любого разумного — величайшая драгоценность, и её нужно ценить превыше всего. Ежедневно требуется стараться сделать чуть больше, чем ты можешь. Монахи считали, что ошибаться может каждый, но нельзя зацикливаться на промахах — нужно принимать их как урок и двигаться дальше. Они придавали огромное значение медитации и внутренней работе мысли: то, как ты выстраиваешь мыслительный процесс, напрямую влияет на всю твою жизнь. Нет никаких пределов, кроме тех, что существуют у тебя в голове. Каждый прожитый день — дар свыше. Дни бывают разными — хорошими и плохими, и лишь на контрасте познаётся истинная радость светлых моментов. Поэтому нельзя грустить и унывать, нужно всегда находить повод для