Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Право, на этот букет несчастий можно списать любую странность. И все же я – это я, Дженни Эйр, обучавшаяся у мистера Брокколихата охоте и устранению оборотней, и я обязана была…

Дрожь пронзила мое тело, когда я вспомнила о другом оборотне Торнфилдского замка. Сумасшедшей женщине, прикованной к стене цепями. Чего стоило мне подняться наверх и убить эту несчастную, освободив ее от мук, а мистера Рочестера – от нее, расчищая дорогу к нашему счастью? Уничтожить вервольфку было моей обязанностью. Отчего же я не сделала этого?

Если бы я была уверена, что мной руководит лишь долг и милосердие, то непременно так бы и поступила. Но сколько моих мыслей было о долге, а сколько – о свободе возлюбленного и моем личном счастье? Смогла бы я сказать самой себе: «Ты сделала это из долга перед Короной, а не из личной корысти»? Не знаю.

Но я точно знала, что намерена исполнить в Миллькоте.

Ближе к рассвету я вошла в гостиницу и сняла комнату. Представившись невестой мистера Рочестера, справилась о гостях, которые прибыли сюда из Торнфилда сегодня днем. А затем заперлась и подготовила оружие.

Ножи, которые я метала в торнфилдском саду. Кинжал с серебром. Револьвер мог наделать много шума, не стоило так рисковать. Я тихо прошла по коридору к нужному номеру и, вооружившись шпилькой и шляпной булавкой, довольно быстро открыла дверь: в дешевых гостиницах дешевые замки.

Ричард Мейсон спал сном младенца. Не знаю, как давно он заснул, ведь полнолуние обязано было всколыхнуть его, а если сейчас он крепко спал в человеческом обличье, значит уже где-то утолил свой голод. Мне не требовалось подтверждение его сущности, я все прекрасно знала, поэтому и занесла над ним кинжал.

Мистер Мейсон открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Я замерла.

– Полагаю, это месть за сорванную свадьбу, мисс Эйр?

– Нет, сэр. Это мой долг.

– Так, значит, вы охотница?

Он не пытался встать или закричать, чтобы призвать помощь. Спокойно лежал на подушках, только побелел как мел.

– Вы пришли освободить меня? А с моей несчастной сестрой вы уже сделали то же самое?

– Нет, сэр. Ваша сестра жива.

– Так не разумнее ли и мне сохранить жизнь? Ваш дядя будет расстроен моей кончиной.

– Мой дядя тяжело болен и не проживет долго, и я подозреваю, что это ваша заслуга, сэр.

– Рочестер лгал, мисс Эйр… – сказал он, пытаясь присесть на кровати.

Но я знала, что стоит только оборотню заговорить мне зубы, как на моей шее сомкнутся звериные клыки. Поэтому без раздумий опустила кинжал в яремную ямку брата жены моего недавнего хозяина.

Посидев несколько минут с покойным и освобожденным мистером Мейсоном, я отерла кинжал об одеяло, вернулась в свою комнату и покинула отель через окно. В противоположном от Торнфилда направлении пролегала дорога, по которой я и зашагала. Ни прошлое, ни будущее не должны были беспокоить меня в это минуту.

Я шла и шла вдоль полей и лугов до и после восхода солнца. Уж не вернуться ли? Еще не поздно. Еще есть время спасти мистера Рочестера и спастись самой. Уверена, что он примет меня с распростертыми объятьями и окружит заботой и нежностью. Что мешает мне защитить его от погибели, освободить от тяжкого бремени и стать гордостью его жизни? Вернись к нему, Дженни!

Но нет. Я быстро шла вперед до тех пор, пока не увидела экипаж, выезжавший на большую дорогу. Моих скромных денег хватило на билет, и, когда я села в карету, лошади быстро помчались вперед.

Глава 3

Через два дня я сошла с экипажа в местечке Уайткросс и села на придорожный камень. У меня больше не было ни единого шиллинга. Саквояж с оружием я крепко держала в руках. Платья остались брошены в Торнфилд-холле, посему единственной одеждой моей была та, что надета на мне.

– Как ящерица отбрасывает свой хвост, спасаясь бегством, как дикий зверь, попав в капкан, отгрызает свою конечность, подвывая от боли, так и вы, если придется спешно уходить, должны бросить все, что можете, и уйти налегке, – разглагольствовал мистер Брокколихат, пока мы, сидя в подвальчике, грели руки, заледеневшие от стирки в холодной воде – обычной нашей обязанности в Ловудской школе. – Известно, как женщины трясутся над своими шляпками да булавками. Ваш поголовный дурной характер и узость ума, корыстность и порочность ваши не дают вам рассуждать здраво. Поэтому женщина хватается за вещи, а мужчина – за жизнь.

Даже оружие, которое упаси вас Всевышний оставить или потерять, вы должны бросить без раздумий и жалости, если того потребуют обстоятельства. Но это крайняя мера! Исключительно крайняя!

Я отбросила хвост, чтобы поскорее уйти. Пусть мистер Рочестер делает с моими вещами что пожелает: сожжет, отдаст прислуге или бог весть что еще. Нижние штаны из замши и мое рабочее платье с фальш-юбкой – вот все, что мне нужно для жизни и в чем, если придется, я могу спокойно умереть, приняв поражение от очередного оборотня.

Уайткросс – это каменный столб на перекрестке, уведомляющий, что ближайший город находится в десяти милях отсюда. Болота окружали меня со всех сторон, а вдали я видела вершины гор. Здесь, должно быть, живет совсем мало людей, и это к лучшему: мне нужно было избегать случайных встреч.

Я пошла вперед, в сторону от дороги, и нашла пристанище у гранитного камня в густой траве. Этой ночью я стала гостьей природы. Она приняла меня с любовью, как родную дочь, и дала мне приют без денег и без расспросов. Я проверила ножи на подвязках и повесила на пояс кобуру с пистолетом, чтобы быть готовой к встрече со зверем или недобрым человеком.

Но ночлег мой прошел довольно спокойно, если бы не тяжелые мысли, роящиеся в голове. О мистере Рочестере. О витражах в церкви, где он не стал моим мужем, а я не стала его женой. И об Адели Варанс, вороне-оборотне, сорвавшейся из окна после горьких слов, в отчаянии брошенных мне в лицо.

Обуреваемая чувствами, я встала на колени и горячо молилась, пока в моей груди не разлилась надежда, что мистер Рочестер будет спасен. Что же до Адели, то, увы, участь ее печальна. Отрадно лишь одно: ее жизнь прерву не я.

Утром я отправилась в ближайший город. Я шла быстро и долго, пока не выбилась из сил и не присела на камень у большой дороги. Через несколько минут раздался колокольный звон из деревни, притаившейся за холмами. Несколько часов