Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Я присматривалась к Алисе две недели. Она не обратилась.

– Алиса, в вашем доме только один пес?

– Да, мисс директриса. – Девочка испуганно сжалась.

– Здоров ли он? Хорош ли у него аппетит?

– Совершенно здоров, мисс Эйр.

– На вашем предплечье, вероятно, следы его случайного укуса?

– Да, – с готовностью согласилась Алиса, – мы играли.

– Наверное, это очень большая собака, – сказала я. – Пожалуйста, будьте добры, отнесите ей остатки еды с моего сегодняшнего стола. И впредь играйте осторожнее. Такими зубами можно легко отхватить руку.

Замешкавшись, Алиса собрала кости от цыпленка и остатки хлеба в кулек, который я свернула из своего неудавшегося рисунка, и, поблагодарив, скользнула за дверь.

Я вышла минут через десять, когда ее силуэт скрылся за домами, чтобы дойти до булочной и купить пирожок с морковью, который мне внезапно захотелось съесть с чаем. На самом верху мусорной кучи рядом с булочной лежал знакомый мне кулек, который бросила туда Алиса Вуд и содержимое которого еще не успели растащить уличные псы.

– Мисс Морстен, недавно здесь проходила девочка, Алиса Вуд, – сказала я продавщице, расплачиваясь за пирожок. – Она прислуживает в школе и в моем доме, и я хотела бы узнать подробнее, что это за девочка. Знаете ли вы ее семью?

Я положила лишнюю пару монеток на прилавок.

– Все знают Вудов, мисс директриса, – ответила продавщица, стройная женщина с густым румянцем, который был знаком скрытой болезни, очевидно, из-за скудной пищи и плохой жизни. – Мистер Джон Вуд – наш мельник. Говорят, что колдун: мука у него всегда белая, и вы сами видите, как пышны и сладки булки из нее. Никогда мука мистера Вуда не сбивается комочками в тесте, крепы выходят ровные и тонкие, а хлеб поднимается, даже если дрожжей всего ничего.

– А что же мать Алисы?

– Она жена мельника, – логично продолжила мисс Морстен. – Женщина тихая, добрая. Да разве ни разу не приходила она к вам?

– Приходила и оказала прекрасное впечатление. Почтительная и добрая женщина, немногословная и такая же худая, как ее дочь.

– Точно так, мисс директриса, – немногословная. А о чем ей сказать, если о главном сказать нельзя? Ну так и я не стану распускать сплетни. Раз Эмме нельзя сказать, то и я молчок, мисс директриса. Я не сплетница какая-то. К тому же пора мне закрывать булочную.

– Понимаю, прекрасно понимаю, мисс Морстен, – кивнула я, выкладывая на прилавок еще пять монеток. – А раз вы закрываетесь, то не выпить ли нам с вами чаю вон с теми булочками с клубничным джемом и сахарной глазурью? Говорят, они у вас очень вкусны. Угоститесь и вы этой булочкой за мой счет в знак доброго соседства да выпейте чаю вместе со мной.

Продавщица замерла на секунду, затем вышла из-за прилавка, повесила на дверь табличку «Закрыто» и поставила чайник на огонь.

– Очень мне приятно ваше расположение, мисс учительница, а только кажется, что все это вы затеяли ради того, чтобы разузнать побольше про Алису Вуд. А ведь я не сплетница.

– Не обижайте меня, мисс Морстен. Я не использую вас и дружить с вами хочу искренне. Вот было бы здорово, если бы мы стали добрыми подругами. К тому же вы знаете всех в округе и сможете уговорить матерей отдавать детей в школу. В наш девятнадцатый век девочкам необходимо образование!

Она согласно закивала, выставляя на прилавок две чашки для чая. Воистину, каждая женщина понимает незавидность своей доли без образования. Если бы Мэри Морстен была образованной, разве осталась бы она в Мортоне, разве согласилась бы в ближайшее время стать женой плотника, чтобы потом нарожать ему, даст Бог, восьмерых или десятерых детей?

Кто знает, быть может, она смогла бы стать в Лондоне гувернанткой или компаньонкой знатной пожилой дамы и вышла бы замуж, скажем, за харизматичного доктора, ветерана Вест-Индской кампании, снимающего комнату на Бейкер-стрит…

– Что же до Алисы Вуд, интерес мой не праздный, – продолжила я, надкусывая булочку и вдыхая аромат свежего чая на травах. – Ведь каждый наниматель обязан знать, кто работает у него в доме. К тому же я заметила, что девочка эта бледна и пуглива. Храня тайну Вудов, не обрекаем ли мы Алису на погибель? Не может ли быть так, что мельник побивает ее за работу?

– Нет-нет, я сплетни сама не люблю, но дело тут в другом, – оглянувшись, разоткровенничалась мисс Морстен, которую, как оказалось, долго упрашивать не требовалось. – Третьего месяца приехал к мельнику старший брат, военный, комиссованный по утере ноги, аж по колено… Мистер Вуд-старший вел себя тихо, задружился с мистрис Вуд, помогал по хозяйству – пек такие пироги с мясом, что вся улица сбегалась, хоть бы понюхать. Говорят, служил он в войсках поваром, да там и нахватался мастерства.

Я поддакивала и кивала, кивала и поддакивала.

– А потом начал и грибы сушить, которые Алиса с братьями в лесу собирали. Да сушил их в печи, пересыпая такими травами, что стоило добавить эти грибы в суп, как становился он вкуснее всех супов в Британии. К Вудам тогда гости потянулись вереницей на угощения мистера Вуда-старшего. И добра всякого приносили, ели за пятерых, мяса да овощей оставляли на шестерых, так что никто в накладе не оставался. А как луна вошла в силу… так и поскакал мистер Вуд-старший по округе на своих троих – голый, страшный, шерсть прямо на глазах на теле вырастает, пена хлопьями с губ каплет да страшным розовым кружевом за ним тянется. Испугался народ и готов был взяться за вилы, однако мистер Вуд-старший людей не тронул – сожрал соседскую собаку и был таков. С тех пор в гости к Вудам никто не ходит, но и помалкивают все дружно. Мать Алисы каждые выходные угощения от мистера Вуда-старшего всей улице разносить начала, а потом и жителям двух соседних улиц. Самим-то им, поди, уже и есть скоро нечего будет. Во второе полнолуние у самих Вудов собака пропала. А теперь… Что, если мистер Вуд-старший пригодного пса себе в пропитание не найдет? Что тогда будет, мисс Эйр?

Увы, но я слишком хорошо знала, что будет.

– Но я не сплетница, не подумайте чего!

– И в мыслях не было…

Примерно в десять после полудня, дождавшись, пока последняя собака перестанет лаять, я аккуратно вышла за дверь. Ночь была спокойной. Свет в домах гасили рано: утром всем на работу. Мистер Вуд-старший никуда не ушел, а, как я узнала, был отселен на окраину в маленький сарайчик, который использовали под кладовую для дров и всякого мусора.

Местные не смели его тронуть, пока он