Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

дрожащая. Но Господь может выбирать и слабые орудия для свершения воли своей! И вам надлежит думать так же, если хотите, чтобы темная повязка пала с ваших глаз и вы узрели истинный Свет!

Я начала колебаться. И правда, почему бы мне не поехать в Индию, не стать там директрисой школы? А может быть, даже принять в управление несколько школ? На это хватит моих талантов. Сент-Джон здраво рассудил, что, когда мы поженимся, мой капитал перейдет к нему, и тогда у него будет уже десять тысяч, которые он сможет употребить на прославление Господа.

Конечно, я не смогу долго выживать под палящим солнцем. Ну и что? Когда я умру, Сент-Джон похоронит меня по христианскому обычаю. Он прав, когда говорит, что вместо тоски по мистеру Рочестеру я должна искать другие интересы и смыслы жизни. И разве миссионерство – не лучший смысл для любой души? Может быть, Индия сможет примирить меня с Богом?

– Сент-Джон, – сказала я, – я согласна поехать с вами в Индию, но только если мы останемся братом и сестрой. Я полюбила вас как брата и не желаю иной любви. Других отношений между нами быть не может.

– Заблуждение! Вздор! – сердито ответил он. – Вы сказали, что согласны ехать со мной! Вы это сказали! Но для этого вы должны выйти за меня замуж, и точка! Что скажут, если я привезу с собой незамужнюю кузину?! Нет, Дженни, вы должны стать моей женой!

– Нет, я не стану вашей женой, – твердо отвечала я. – Я не вижу в этом ни чести, ни долга. Вы мой брат. И что за нужда вам брать меня в жены? Почему вдруг брат не может путешествовать с сестрой?

– Дженни, я не нуждаюсь в какой-то там сестре! – резко отрезал Сент-Джон. – У меня и без вас их уже две! А мне нужна жена. Именно жену и ее капитал я смогу удерживать в своей безграничной власти, пока смерть не разлучит нас!

Мне стало страшно, и я попятилась подальше от него. Возможно, дело было в весне, а возможно, и пережитое наложило отпечаток на мои нервы, но внезапно этот мужчина показался мне самым ужасным из оборотней, хотя, разумеется, никаким оборотнем не был.

– В таком случае вам нужно подыскать себе другую спутницу, Сент-Джон, – сказала я. – Ту, которая окажется пригодной для ваших целей.

– Вы хотели сказать, для моего высокого призвания? Почему же вы не хотите принести себя в жертву служению вместе со мной? Почему не хотите отдать свое сердце Богу?

– Я не хочу отдавать свое сердце вам, мой дорогой брат. Мое сердце бьется не для вас, вы не волнуете моей крови.

– Я знаю, почему вы так говорите, – с обидой заявил он. – Потому что все еще думаете о нем! О порочном изверге, который чуть не вверг вас во грех! О том, кто обманул и предал вас, об этом Эдварде Фэйрфаксе Рочестере! Почему, Дженни, вы не можете вырвать этого негодного человека из своего сердца?! Бог ему судья, и пусть он будет судим Им за все свои прегрешения в должный час! Но почему вы не желаете выбросить из головы этого человека?! Как же так вышло, что до сих пор вы не забыли его?

– Не забыла. И не забуду.

– В таком случае мне остается только молиться за вас. А ведь мне казалось, что вы из числа редких женщин, призванных на великие дела, Дженни. Теперь я вижу, что ошибался. Да будет воля Божия! Аминь!

Он развернулся и ушел в открытое поле. Скоро я потеряла его из вида, оставшись совершенно одна.

Вдруг сердце мое замерло, скованное смутным ощущением, возникшем в нем: словно звуки и цвета обострились, а запах травы и цветов стал сильнее и ярче. Чутье охотницы воспрянуло, как будто от приближения зверя. Но я одна была в поле, и вокруг не было ни души.

– Дженни! Дженни! Дженни! – услышала я протяжный голос.

Но что же это? Где он? Откуда этот голос? Казалось, внутри меня самой звучит и зовет меня голос мистера Рочестера.

– Иду! Иду! Я иду! – крикнула я в ответ.

Я вернулась в дом Риверсов в одиночестве, твердо уверившись в своем решении ехать в Торнфилд. Диана и Мэри хлопотали на кухне, и я спешно бросилась помогать им, чтобы ненароком не заговорить с Сент-Джоном. Мой кузен выглядел очень сердитым. Он встал, взял шляпу и вышел, сославшись на дела.

– Дженни, у тебя какие-то недомолвки с нашим братом? – спросила Мэри, раскатывая тесто.

– Пожалуй, что так.

– Мне казалось, что он имеет какие-то особые виды на тебя. – Она хитро прищурилась. – С недавнего времени все его внимание будто занято одной тобой. Он влюблен в тебя?

– Вовсе нет, Сент-Джон нисколько не любит меня, поверь!

– Но он следит за тобой каждую минуту! Часто старается быть с тобой наедине и долго говорит с тобой. Мы с Дианой не сомневаемся, что он хочет жениться на тебе!

– Угадали. Сент-Джон действительно предложил мне стать его женой.

Сестры захлопали в ладоши и обнялись от восторга.

– Сбылись наши надежды!

– Сбылись!

– Наконец-то!

– Я уж и не надеялась!

– Ты станешь его женой и останешься с нами в Англии, в то время как он уедет в Индию?

– А когда он вернется, вы поселитесь отдельно от нас, так ведь? Он будет занят тобой и вашими детьми?

– Нет, кузины. Сент-Джон хотел взять меня с собой в Индию.

– Но это же невозможно! – встревоженно пробормотала Диана, вытирая руки полотенцем. – Там жуткая жара и влажность, приличной девушке не протянуть и трех месяцев! Ты же не согласилась, милая Дженни?

– Да, так же, как не согласилась стать его женой.

– Как?! – ахнули сестры. – Но он же так красив!

– Безусловно, наш брат очень красивый молодой человек, – совершенно искренне согласилась я. – Он прекрасен, умен, порядочен и добродетелен.

– Но как же ты посмела отказать ему?! Разве ему может хоть кто-то отказать?! Ты совсем не любишь его?

– Я люблю его как брата. Разве этого недостаточно?

Диана и Мэри сникли. Мы с сестрами более не поднимали эту тему.

А вот Сент-Джон вновь и вновь заводил разговор о нашем браке. В разговорах этих не было ничего нового. Он приводил все те же аргументы и своими долгими увещеваниями порядком утомил меня. Я не меняла своего решения и отказывала ему с уважением и сестринской любовью.

Проходило два дня, и молодой человек предпринимал очередную попытку уговорить меня. А удостоверившись в твердости моего отказа, уходил раздраженным и обиженным, чтобы через два дня снова попытаться склонить меня к замужеству. Так продолжалось до самого его отъезда, но