Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Я рассмеялась и, сославшись на усталость, пожелала мистеру Рочестеру доброй ночи и удалилась спать.

На следующий день мы гуляли в роще. Я нашла широкий пень срубленного дерева, где и предложила мистеру Рочестеру отдохнуть. Пилот тихо лежал у наших ног.

– Я безобразен, Дженни?

– Очень. Но вы всегда были безобразны, сэр.

– А у тебя ядовитый язык! Тебя не отучили грубить людям? С кем ты жила?

И я рассказала ему, как обрела сестер и брата.

– Так что же, значит, ты любила этого Сент-Джона? По твоим описаниям он и красив, и умен, и одевается как денди.

– Да, сэр, разумеется, я очень полюбила его.

– Так, может, тебе лучше не сидеть возле меня, богачка Дженни?!

– Почему же?

– Да потому что этот Сент-Джон хотел жениться на тебе! И непременно женится!

– Нет, сэр, он никогда не женится на мне, потому что я ему отказала. Он не любит меня, а я не люблю его.

– Я, как и этот твой Сент-Джон, тоже хочу жениться. Удивлена ли ты?

– Вы уже говорили об этом вчера.

– И как ты на это смотришь?

– Это зависит от обстоятельств.

– От каких же?

– От вашего выбора, сэр.

– Ну тогда вот тебе мой выбор. Дженни Эйр, согласишься ли ты быть моей женой?

– Да, сэр.

И Господь свидетель, мои слова были искренни…

Мистер Рочестер требовал устроить свадьбу как можно быстрее. Естественно, мы планировали обойтись без бриллиантов, платья и пышных церемоний. Я обживалась в усадьбе в роли новой хозяйки, но смутная тревога преследовала меня, словно этому не суждено было сбыться, и я списывала ее на память о прошлой сорванной свадьбе.

Старые Джон и Мэри были искренне рады таким переменам, хоть и шептались вполголоса, что, если бы не слепота и уродство мистера Рочестера, он в жизни не женился бы на такой невзрачной девушке, как я.

Дожди, заливавшие усадьбу каждую ночь, наконец прекратились. Луна была полной, сияя в окно, когда Мэри чистила посуду, а я рисовала ее за работой.

– Полнолуние, – сказала она и перекрестилась, пробормотав короткую молитву.

– Правду ли говорят, что у вас здесь водится оборотень?

– Точно так, мисс Эйр! В прошлом месяце задрал девочку из соседней деревни. Шла к бабке. Старуха совсем выжила из ума, не желала переселяться в дом к дочери и ее мужу, хотя те и уговаривали. Вот девчонка и носила ей пирожки, масло да склянки с лекарствами, которые наказывал купить доктор. Одна, через лес. Шутка ли? А что поделаешь, если отец и мать вынуждены тяжело работать?

– Так что же?

– Да то ли девочка заблудилась в лесу, то ли заигралась. Однако наступила ночь, а поутру нашли лишь ее обглоданные косточки. Даже чепец пропал.

– Какой чепец?

– А красный, наподобие такого, который хранится у хозяина в комнате.

– Так откуда же у мистера Рочестера детский чепец?

Она равнодушно пожала плечами.

– Много вещиц осталось от мисс Адель. Большинство раздали, что-то сгорело в Торнфилде. А чепец – не знаю, мисс, наверное, мистер Рочестер взял его с собой в память о малышке. Упокой Господь душу несчастной бедняжки. Я ведь видела тело мисс Адель, когда ее принесли в Торнфилд. Такое горе!

Когда Мэри закончила свои дела, я попросила не гасить свечи. Настала пора написать письма сестрам и Шарлотте.

Я склонилась над письмом, в подробностях расписывая усадьбу и окружающую ее рощу, когда дверь отворилась и в кухню, держась за стену, вошел мой жених.

– Пишешь письмо, Дженни?

– Пишу, сэр. А как вы это поняли?

– Мэри сказала, – ответил он и сел на стул рядом. – Я спросил ее, где моя возлюбленная невеста, и она ответила, что Дженни пишет письма своим друзьям.

– Я уже почти закончила, сэр.

– А золотая цепочка – подарок Сент-Джона? Или первая покупка разбогатевшей Дженни? – с усмешкой сказал он и внезапно осекся.

– Вы видите мою цепочку, сэр?! – Я вскочила от волнения из-за такой хорошей новости.

– Да. Кажется. Немного, – ответил он неуверенно. – Очень смутно, но вижу!

– Неужели ваше зрение возвращается?! – Я бросилась к нему в объятья, намеренно споткнувшись о ножку стола, едва не распласталась на полу, но Эдвард поймал меня и проворно усадил к себе на колени.

– Я был бы этому очень рад, мой ангел, но боюсь, что это лишь отблески света на цепочке смогли проявить ее для меня в кромешной темноте.

Мы обнялись и просидели так какое-то время, потом я проводила мистера Рочестера, а сама ушла в свою комнату. Сияла луна, и мне не спалось. Я лежала и думала обо всем, что случилось. Слезы проступали на глазах. Я знала, что моих денег не хватит на восстановление Торнфилда. Что ж, пусть остается руинами!

Эдвард никогда его не любил. Если бы Торнфилд отстроили заново, замок вызывал бы слишком тяжелые воспоминания и у него, и у меня.

Послышался шорох. Что это было? Словно где-то в доме поднимали оконную раму. Я встала и выглянула в окно. Вон там комната Джона и Мэри. Вон там гостиная. А там, с другого угла, спальня мистера Рочестера. Это его окно было открыто. И оттуда выбирался зверь. Нет! Невозможно! Что он сделал с Эдвардом?!

Зверь выпрыгнул на траву и огляделся по сторонам. Задержал взгляд на моем окне, так что я едва успела отпрянуть, чтобы остаться незамеченной.

Оборотень влез обратно в окно и как можно тише опустил раму. Выпрямился в полный рост. Высокий черный волк на трех лапах. Левая передняя была обрублена едва ли не наполовину и болталась бесполезной культей.

Скоро начнется трансформация. Я видела такое не раз, но сейчас наблюдать за этим было мучительно, как никогда. Светлело небо, и шерсть зверя как будто исчезала, таяла вместе с ночью.

Изогнулась мощная спина, утробный рык прозвучал в комнате. А затем человек съежился, сгорбился и, приняв свой привычный облик, распрямился и обернулся, встретив взглядом дуло револьвера.

– Что это?

– Вы знаете, что это, сэр, не так ли?

– Дженни, что за шутки? Я… Я только слышу твой голос. Где ты? – Он начал водить рукой перед собой, но единственный глаз испуганно сверкал.

– О нет, Эдвард, вы пока еще видите меня: луна еще не до конца растаяла на небе. И ваши губы…

Он быстро провел по губам тыльной стороной ладони, отирая с них кровь.

– Кто это был, Эдвард? Очередной ребенок? Или старик? Или красивая девушка? Ведь вы любите убивать красивых девушек, не так ли? Селина Варанс была красива, как вы утверждали в своей исповеди мне. Мисс Бланш Ингрэм тоже была красавицей, как и ее сестры, – я