Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– В институт месье Пастера? – саркастически и в то же время мечтательно спросила я. Этот внезапный маяк мелькнул словно из прошлой жизни, напоминая, кто я есть и куда стремлюсь.

– В какой, к черту, институт?! – Мой неудавшийся жених снова начинал распаляться.

– Месье Пастер изучает феномен оборотничества, сэр. Чтобы сделать сыворотку или вакцину для…

– Да плевал я на всех оборотней и на этого Пастера! Мы уедем от оборотней, Дженни! Ты слышишь? Мы уедем на юг Франции, в мою шикарную виллу на берегу моря. Там наступит для тебя безмятежное и безбрежное счастье. Ты будешь называться мистрис Рочестер, потому что ни одна собака там не знает о том, что я женат. Ты будешь моей любовницей перед Богом, потому что любовница – от слова «любовь», а любовь есть Бог, Дженни! Почему ты снова мотаешь головой? Будь же благоразумна, иначе… Я страшен в гневе! Я уже хочу расколоть твою голову как орех!

– Сэр, ваши угрозы меня не пугают. Жена ваша жива. И я не стану вашей любовницей.

– Да пойми же, что я на самом деле не женат! Этот брак был заключен по расчету моим отцом! Его интересовали лишь деньги Мейсонов! Он отправил меня на Ямайку, заверив, что мисс Берта Мейсон восхитительнейшее создание. Так оно и было! Мисс Берта ласкала меня, говорила, что я прекрасный молодой человек, а какие таланты она мне демонстрировала!

Он невольно пустился в сладкие воспоминания, облизывая губы:

– Любой мужчина не устоит перед такими талантами и формами, Дженни! Я думал, что до безумия люблю ее! И меня женили прежде, чем я опомнился! Но на самом деле я никогда не любил Берту Мейсон! А потом в медовый месяц умер мой брат, умер отец. Я стал богат, но оставался беден, ведь эта ужасная женщина навеки была связана со мной!

Мне не оставалось ничего, кроме как скрипя зубами слушать его длинные речи…

– Так я объездил всю Европу в поисках умной и достойной женщины, которая могла бы заменить мне исчадие ада, являющееся моей женой. Поначалу даже не врал: так и так, моя возлюбленная госпожа, я ваш вечный рыцарь, но не могу стать вашем мужем. Однако имею право любить вас и быть любимым!

Удобная позиция. Я вынужденно кивнула. Мужчины всегда считают нас дурами?

– Десять лет я жил в Петербурге, Париже, Риме, Неаполе, Вене, Флоренции… с моими деньгами мне были рады везде! И везде я искал свой идеал, но не находил его. Отчаявшись, я скатился до Селины Варанс, этой французской потаскухи. Но это вновь принесло мне лишь одни несчастья, да еще и обузу – прицеп.

– Сэр, я готова вас слушать, однако категорически запрещаю вам называть Адель прицепом и обузой. Мне жаль, что вы не в состоянии разглядеть в ней ваше счастье и отраду.

– Э-э, зато я никогда не ценил те пороки, которыми жил! Теперь я ненавижу каждый час той своей жизни! Ненавижу каждое мгновение со своими любовницами!

Мистер Рочестер говорил, говорил и говорил… А я молчала. Слушала. Впитывала каждое слово. Взвешивала его и уверялась в своей правоте: если бы я теперь, махнув рукой на правила и мораль, решилась занять в жизни этого человека место Селины Варанс в череде других его любовниц, впоследствии обо мне он думал бы с таким же презрением…

– И вот я вернулся в Торнфилд и встретил на пути маленькую фигурку в лесной просеке, которая после моего падения с коня подошла и предложила свою помощь. Нежное дитя, дивная птичка, поднявшая меня на своих крыльях в самые эмпиреи! После всех горестей я наконец нашел ту, которую полюбил всем сердцем! Нашел тебя, гувернантка Дженни! Ты – моя первая и истинная любовь, мой ангел, моя душа! – разливался он словно сассекский соловей. – Да, я обманул тебя, но все это потому, что у тебя такой характер! Мне хотелось привязать тебя к себе прежде, чем ты бы узнала правду, но…

– Но?

– Но теперь-то я понимаю, что это было неблагородно! Я должен был воззвать к твоему великодушию, показать голод и жажду страждущего, непреодолимое желание любить тебя пламенно и долго! О Дженни! Ты будешь принадлежать мне? Скажи лишь: «Я буду твоей, Эдвард!»

Я промолчала. Внутри меня бушевала буря, бабочки в животе трепетали, и я осознала, что этот трепет с самых первых дней был знаком опасности. Мое тело, мое сердце, мой разум кричали мне: «Беги!» И вся любовь к мистеру Рочестеру, ранее полыхавшая во мне, была лишь моей проблемой и лишь моей бедой.

– Мистер Рочестер, я не могу принадлежать вам.

Он вскочил с места и начал нервно ходить по комнате, а затем остановился и сказал ласково, но за лаской этой я услышала подавленное рычание разъяренного зверя:

– Дженни, ты намерена идти своей дорогой и оставить меня одного?

– Да, сэр.

– Дженни! – вскрикнул он, но в следующее мгновение совладал с собой и продолжил уже спокойнее: – Ты точно хочешь со мной расстаться?

– Полагаю, чем скорее это произойдет, тем лучше будет для нас обоих.

– Дженни! Дженни! Это жестоко! Это бесчеловечно! Неужели ты и вправду считаешь, что любить меня – преступно?!

– Бесчеловечно, сэр, поступать так, как поступаете вы. А преступным было бы повиноваться вам.

Его взгляд стал диким. Потусторонний огонь вновь загорелся в глубинах его зрачков. Но разве может такое быть? Должно быть, я устала. Это место выпило из меня и жизнь, и здравый рассудок.

– Но без тебя моя жизнь превратится в ад. Ты заберешь с собой мое счастье. Ты действительно хочешь, чтобы моей женой была сумасшедшая вервольфка?!

– Именно она и является вашей женой, мистер Рочестер. Женой законной перед Богом. И мое желание или нежелание не имеют в этом вопросе никакого веса.

– Это все равно что похоронить меня! Ты так хочешь моей смерти?!

– Вовсе нет, мистер Рочестер. Я желаю вам жить добродетельной жизнью, и пусть смерть застанет вас со спокойным сердцем и чистой совестью.

– А-а, ты хочешь, чтобы я снова погряз в пороке?!

– Я не желаю этого ни для вас, ни для себя, ни даже для своих заклятых врагов. Я не сомневаюсь, что скоро вы забудете обо мне.

– Ах, да забудь ты про эту свадьбу и мою постылую жену! Зачем об этом припоминать? Ты можешь быть моей без оглядки, совершенно не волнуясь. Быть женщиной одного из самых богатых