Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

Грейс Пул все же сделала шаг вперед.

– Не загораживайте дорогу, – сказал мистер Рочестер, отталкивая ее в сторону. – У нее, кажется, нет ножа? Я буду осторожен.

– Невозможно узнать, что у нее есть, а чего нет, – ответила Грейс Пул. – Она хитра, как демон.

– Эдвард, нам лучше уйти, – прошептал Мейсон.

– Как же?! – удивился мистер Рочестер. – Ты же так хотел обличить меня! Вот он, твой триумф! Смотри!

Он выступил вперед. В два прыжка существо подступило к нему и, схватив за горло, попыталось укусить. Мистер Рочестер был начеку, но и женщина, невзирая на худобу, оказалась сильной и изворотливой. Борьба продолжалась минуты три; наконец он схватил ее руки и связал веревкой, которую быстро подала Грейс Пул. Вместе они привязали женщину к стулу, который крепился к стене железной цепью, и хозяин Торнфилда язвительно обратился к зрителям:

– Вот моя жена, господа! Вот наши супружеские объятья! Нежности и поцелуи, вы видели все! А других ласк я не получал от нее никогда. Она оборотень! Так еще и бешеная! Обезумела от своей звериной крови, сумасшедшая тварь!

Мы все поспешили выйти из этой страшной комнаты, оставив там мистера Рочестера. Я почти бежала вниз по лестнице, однако адвокат окликнул меня.

– Мисс Эйр! Вы можете не волноваться о своей репутации, никто не посмеет осуждать вас. Ваш добрый дядюшка будет ужасно рад, когда услышит такую новость.

– Мой дядюшка?

– Мистер Эйр, что на Мадере! Вы ведь знаете его? – уточнил мистер Бриггс.

– Да, некоторое время назад я завела с ним переписку.

– Вот и мистер Мейсон знаком с ним. Мистер Эйр несколько лет был главным корреспондентом его торгового дома. Когда ваш дядя получил письмо, где вы уведомляете его о скорой свадьбе с мистером Рочестером, Мейсон был у него в гостях и очень удивился. Именно по этой причине он и приехал сюда. Мистер Эйр сам порекомендовал ему меня как опытного адвоката.

– Совпадение на совпадении.

– Или чудо, которое сотворил Всевышний, избавив вас от позора. Но главное, что мы успели. Увы, сразу после отъезда мистера Мейсона ваш дядюшка тяжело заболел. Вряд ли он оправится, учитывая его возраст. Вам было бы лучше отправиться на Мадеру с мистером Мейсоном, чтобы успеть встретиться и попрощаться с дядюшкой.

– С мистером Мейсоном? Я должна поехать с мистером Мейсоном? – переспросила я хриплым голосом. Мы уже стояли у двери моей комнаты. – Вы хоть отдаете себе отчет, кто такой теперь мистер Мейсон?

Адвокат удивленно отпрянул, не понимая, что происходит. Мистер Мейсон подошел ко мне неприлично близко.

– Мисс Эйр, я благодарен за то, что вы омывали мои раны. И не сомневаюсь, что авантюра Эдварда была для вас тайной, поэтому не имею к вам претензий и не виню вас в оскорблении моей бедной сестры попыткой беззаконного венчания. Но вы слишком горячи и эмоциональны сейчас, а между тем тут следовало бы иметь холодную голову. Слова, которые вы произнесете или не произнесете, будут иметь большой вес в том числе и для вас, и для вашего дяди.

– Мы оба знаем, что было в ту ночь, сэр, – ответила я. – И я не буду молчать о том, что вы оборотень, покусанный собственной сестрой.

Адвокат Бриггс ахнул.

– Не слушайте эту чушь, Бриггс! – не оборачиваясь, холодно бросил Мейсон. – Обиженная девица, из рук которой ускользнул такой лакомый кусочек, как Эдвард Фэйрфакс Рочестер! Кто поверит вам, мисс гувернантка?

– Мисс Эйр, для таких заявлений нужны серьезные доказательства!

– Доказательства будут, когда взойдет полная луна. Останьтесь с вашим клиентом на ночь, сэр, и вы сами все увидите.

Сверху донесся свирепый рык Берты Рочестер, переходящий в вой.

– К черту, Бриггс! Не слушайте эти россказни! Давайте поскорее уберемся отсюда: чего доброго, она вырвется и доберется до нас! Переночуем в Миллькоте!

Я не убила Ричарда Мейсона. Не в то утро. Убивать человека при адвокате, не имея доказательств, что он оборотень? Нет, я еще не сошла с ума, хотя и была близка к безумию. Меня трясло. Запершись в комнате, я дала волю слезам, беззвучно проплакав четверть часа, одновременно снимая с себя венчальный наряд, переодеваясь в обычное платье…

Через некоторое время появился призрак. Я заметила его не сразу, стоявшего в темном углу комнаты.

– Что мне делать, дядя?

– Покинуть Торнфилд!

– Покинуть?

– И как можно скорее! Уезжать из этого бедлама куда подальше, уходить, не оборачиваясь, словно за твоей спиной уже руины! И написать письмецо пока еще живому дядюшке, поблагодарить за участие, за адвоката, за заботу о сиротке. Не забудь, дитя, живые любят лесть.

– А мертвые – лезть?

– Есть такое. С самого твоего детства не видел, как ты плачешь. Хотел посмотреть.

– Вы ведь все знали, да? – спросила я, сев на край кровати.

– Конечно. Призраки знают все, для нас нет преград.

– Почему же вы не предупредили меня?! – Мои глаза вновь наполнились горячей влагой, но это были уже слезы не печали, а ярости.

– А как бы тогда я дал твоему пока еще живому дядюшке проявить себя? Теперь он точно почувствует всю полноту опеки над тобой и завещает тебе состояние.

– Мне не нужны его деньги!

– Ты глупа, Дженни Эйр, – раздраженно заявил призрак. – Тебе очень нужны именно деньги, а не этот лживый тип, едва не ставший двоеженцем…

– Довольно! – перебила я его. – Не сомневайтесь, я обязательно напишу благодарственное письмо мистеру Эйру на Мадеру. А сейчас мне надо выйти на воздух.

Внезапно я вспомнила, что никто не пришел ко мне, пока я сидела тут, взаперти. Адель не стучала в дверь, мистрис Фэйрфакс не пришла, чтобы утешить меня. Воистину, друзья быстро забывают тех, от кого отворачивается счастье.

Я открыла дверь, и меня сразу же схватил в объятья мистер Рочестер, карауливший у порога.

– Вот и ты! Наконец-то я вижу тебя! – сладострастно простонал он. – Я так долго ждал под дверью, но ни единого звука не было слышно. Еще минут пять этой мертвой тишины, и я бы к чертям вломился в комнату! Дженни, ты избегаешь меня? Ты запираешься и грустишь одна?

– О чем вы, сэр?

– Ну, как же, я думал, что ты придешь и станешь упрекать меня, я приготовился к потоку слез, которые должны были вылиться на мою грудь. А меж тем вижу, что ты вовсе не плакала, твои глаза сухие!

– И?

– И теперь нет у тебя для меня ни жалоб, ни рыданий – ничего, что могло бы взволновать мою душу? Ты лишь молча стоишь и смотришь на меня