Где демон выжигает небеса - Ирина Игоревна Голунцова

могла поверить, что Ту Син, младший ученик Шо Фэна, сумел столь ловко обездвижить одного из опаснейших существ. Ему точно кто-то помогал, но кто? Хотя чего гадать? Вся духовная школа Бянь Сэ Лун приложила к этому руку.

– Мальчишки всё резвятся, – подметил Кухань, ловко перехватив гуань дао, и, покрутив его в руке, произнёс с хищным оскалом: – Ну что, и нам пора бы.

Скорость Куханя поражала. Он в стремительном рывке сократил бо́льшую часть расстояния между ними, однако духовный змей оказался не менее быстр, преградив тому дорогу. Свист ветра, несущий в себе скрытую мелодию, обжёг плотную чешую змея, заставив его завертеться и злобно зашипеть, атакуя хвостом. Он упал, так и не сумев зацепить и ранить Куханя. Взмахнув гуань дао и грациозным движением проведя пальцами по его древку, он пробудил дремлющую в нём силу, зажигая замысловатые знаки, пылающие голубым огнём.

Предчувствуя недоброе, Вэй Учэнь воззвала к силе тьмы, пробуждая и поднимая в воздух И Шоу, объятых фиолетовым пламенем. Птицы с громким щебетом взмыли в серое небо, образуя живую стену перед змеем, по которой ударил огромный, созданный из духовных частиц гуань дао.

Атака оказалась неслабой: от стаи призрачных птиц не осталось и пёрышка – гуань дао рассёк их подобно острому ножу, что без помех разрезает рыболовные сети. Змею повезло чуть больше: лезвие из духовной энергии лишь повредило толстую чешую, заставив его яростно зашипеть и броситься в ответную атаку.

Кухань хищно ухмыльнулся. В этом оскале чувствовалась жажда крови, азарт горел в безумном взгляде. Он не испугался огромного змея, возвышающегося над ним на высоте четырёх чжанов, а с готовностью прыгнул на него, замахиваясь оружием.

– Вы оба! Живо уходите прочь! – рявкнул Хао, обращаясь к двум оставшимся заклинателям.

Вэй Учэнь растерянно заморгала, не понимая своих чувств. Всё выглядело донельзя абсурдным. Противник сражался с огромным змеем, бросаясь на него подобно обезумевшему демону, а когда Хао призвал второго духа-хранителя, Кухань лишь рассмеялся и продолжил бой с ещё большей резвостью.

Она многое слышала о людях из народа ху, знала, что они были куда ближе к животным, чем к людям, что их жестокость могла посоревноваться с кровожадностью демонов. Когда-то Заклинатель змей вызывал у неё чувство опасности, как если бы она наблюдала за диким хищником, к которому лучше не приближаться. От Хао и Асуры исходила особая аура, отталкивающая людей. Но от Куханя, не только родившегося, но и воспитанного, жившего по законам племени, призванного истреблять любое проявление тёмной энергии, у неё волосы вставали дыбом.

– Учэнь! Проваливай отсюда! – яростно завопил Хао.

Из оцепенения Вэй Учэнь вывел не столько оклик Хао, сколько крепкая хватка, дёрнувшая её назад. Синь Юй уверенно потащил её прочь, к воротам, огороженным защитным барьером, а она, перебирая ногами, неуверенно поплелась следом, не переставая оглядываться.

Хао не справится – Вэй Учэнь в этом не сомневалась. Возможно, до искажения ци он бы одолел Куханя, но не сейчас. Сейчас он продержится в относительно стабильном состоянии не дольше, чем человек успеет преодолеть пару ли быстрым шагом.

– Проклятье! Этот барьер… этот барьер основан на принципе отражения. Если мы попробуем затянуть его энергию, может, удастся выбраться, – заключил Синь Юй, но, отметив, что Вэй Учэнь не отвечает, обернулся. Та смотрела, как буйствовали потоки энергии на поле битвы. – Вэй Учэнь! Нам нужно выбираться.

– А Хао? – вырвалось как-то само собой.

Выждав мгновение, в котором так и сосредоточилось всё отчаянное желание сдержать ругательства, Синь Юй строго произнёс:

– Он потратил эту возможность, чтобы спасти тебя. Сделал хотя бы что-то хорошее в своей жизни. Не дай этому пропасть зря. Лучше попробуем поглотить энергию барьера.

Вэй Учэнь не знала, как правильно реагировать. Из-за забытых воспоминаний, которые крепко связывали её с Синь Юем, она в куда большей степени ощущала связь именно с Хао, на духовном уровне чувствуя его слабость. Но разве ей стоило беспокоиться о нём? Ведь Вэй Лу сейчас в безопасности, и, если Хао погибнет, Асуре останется позаботиться только о нём. Это ведь… расчётливо. Но почему тогда становилось так паршиво на душе?

Помотав головой в попытке избавиться от навязчивых мыслей, Вэй Учэнь выставила перед собой руки и, кивнув Синь Юю, последовавшему её примеру, принялась поглощать энергию. Тьма отзывалась куда охотнее, но, как бы Вэй Учэнь ни пыталась сосредоточиться на процессе, она чувствовала боль Хао, как колебалась его духовная энергия, разрывая меридианы.

Уши заложило какофонией звуков: рёвом девятихвостой лисицы, грохотом разваливающихся построек, стрёкотом формаций, шипением и безумным смехом. В груди возрастало давление, горло защипало, и как только Вэй Учэнь почувствовала кислый привкус на языке, испугалась и прекратила затягивать энергию. Растерянно охнув, Синь Юй покачнулся и также перестал тратить силы.

– Демон! – выругался он. – И как нам отсюда выбраться?

Надо уходить. Надо уходить, чтобы выжить, чтобы наполнить смыслом то небольшое отведённое ей время. Но если она убежит, а Кухань победит, как и те, другие светлые заклинатели, подавив девятихвостую лисицу, разве это можно считать победой? Этот демон проложит к ним дорогу через трупы тёмных заклинателей, пока не доберётся до Асуры, а вместе с тем и до Вэй Лу. Возможно, на них уже кто-то напал, но Кухань пугал Вэй Учэнь куда больше самых грозных демонов.

– Вэй Учэнь, эй!

Не сумев до неё докричаться, Синь Юй взял её за руки, заставляя обратить на себя внимание. Сморгнув смятение, Вэй Учэнь заглянула ему в глаза и увидела два глубоких омута, полных страха и тревоги. Синь Юй крепко сжимал её холодные поцарапанные пальцы в своих мягких тёплых ладонях, наполняя Вэй Учэнь нежностью, которую она не чувствовала, наверное, никогда.

Взгляд метнулся в сторону, туда, где в буйстве энергии буквально сгорали змеи.

– Вэй Учэнь, попробуй выжечь барьер пламенем феникса, – предложил Синь Юй. – Оно уничтожает всё, к чему прикасается. Защитный барьер не исключение. Если мне не удастся спастись, то уйдёшь хотя бы ты.

Он хотел уберечь её. Хао хотел уберечь её. Вэй Учэнь настолько привыкла сама спасать кого-то – в частности Вэй Лу, – что никогда не полагалась на других людей. Почему её разрывало от нахлынувших эмоций? Почему эти эмоции вообще появились?

Двенадцать лет Вэй Учэнь жила по нерушимому принципу: ненужные привязанности несут за собой только проблемы. Она раз за разом упрекала Вэй Лу за чрезмерную эмпатию к людям, а в итоге сама попалась в ловушку. Теперь её трясло от одной только мысли, что с Синь Юем что-то случится, что он погибнет здесь, как и Хао. Хао, гуй его подери!