Где демон выжигает небеса - Ирина Игоревна Голунцова

догадываться, и тем не менее битва состоялась, а её результаты потрясли Шуан Тяня до глубины души. Во-первых, сначала он подумал, что на Чандэ обрушилась снежная буря, но при ближайшем рассмотрении, как и из-за резкого запаха гари, стало ясно, что это была зола. Во-вторых, по процветающему западному городу словно прошёлся тайфун редкой силы, и только слои пепла скрывали истинный масштаб разрушений, который возрастал по мере приближения к храмовому комплексу.

К тому, что некогда им было.

Адепты духовной школы Бянь Сэ Лун разбили лагерь первой помощи рядом с храмом, так как это было единственным свободным местом среди груды обломков. Даже проезжая по городу на лошади и старательно пряча лицо под соломенной шляпой с длинной вуалью, Шуан Тянь наблюдал ужасную картину, словно по населённому пункту пронеслась стая демонов. Люди разгребали завалы, вывозили трупы, где-то хныкали дети и кричали женщины. Ближе к святилищу воины Бянь Сэ Лун оцепили территорию, однако Шуан Тяня это не остановило.

Он отметил суетливость чужих адептов при его появлении и на фоне мельтешащих людей не обнаружил ни одного воина из школы Тайян, которые сопровождали Ту Сина. Нехорошее предчувствие обожгло Шуан Тяня, подобно беспощадным солнечным лучам в разгар лета.

Как оказалось, не без причины.

Шуан Тянь видел многое в своей жизни, но то, что предстало его взору, вызвало у него шок.

– У молодого заклинателя Ту невероятно крепкое тело. Если бы не это и не стойкая энергия ян, он бы не пережил взрыв феникса. К тому же ему посчастливилось быть загороженным духом девятихвостой лисицы, которая приняла весь удар на себя.

– Но? – уже предчувствуя неладное, напряжённо спросил Шуан Тянь у целителя.

– Не гневайтесь, достопочтенный старейшина, – в испуге вжав шею в плечи, опустил взгляд целитель. – Но тело молодого господина… В лучшем случае ему придётся скрываться за маской и одеждами. В худшем – он погибнет от увечий или невыносимой боли.

Слушая бормотание целителя вполуха, Шуан Тянь немигающим взглядом уставился на Ту Сина, некогда красивого волевого юношу, от которого теперь остался лишь кусок плоти. Ожоги полностью покрывали его тело, расплавив кожу, смешав её с мышцами, отчего тот напоминал запечённого поросёнка. Одежда сгорела, а на плече и вовсе слилась с плотью, и отодрать её вряд ли представлялось возможным. От Ту Сина исходил стойкий запах горелого мяса и гноя, он рычал, хрипел и пытался ругаться, когда целители отчаянно старались помочь ему восстановиться. Единственный участок, который не пострадал от пламени, – это лицо и шея. Да и то об этом можно было судить только в сравнении с остальным телом.

– Г… господин… Шуан, – прохрипел Ту Син, разлепив веки. Он говорил тихо, отчего Шуан Тяню пришлось подойти ближе. Он готовился к тому, что придётся успокоить юношу, но тот, неожиданно дёрнувшись вперёд, посмотрел на него как бешеный зверь и зарычал: – Я убью этих ублюдков… убью, как только встану на ноги. Истерзаю в клочья, порву на куски…

– Молодой господин, прошу, не шевелитесь, – поспешили унять его целители, но тот продолжал хрипеть в агонии:

– Убью всю падаль! Каждого, кто выжил!.. Каждого!

Участвовав не в одной битве, Шуан Тянь впервые видел такие страшные увечья и помутнение рассудка. Он с трудом заставил себя оторвать взгляд от Ту Сина, осматривая лежанки с другими пострадавшими. Он не увидел никого со столь же серьёзными ожогами, разве что парочку солдат. Но, в отличие от остальных, Ту Син выглядел так, словно вот-вот готовился вскочить на ноги и пойти в бой. И что-то подсказывало, это не из-за удачного стечения обстоятельств. Просто остальные уже мертвы.

«Как же я расскажу об этом Шо Фэну?» – потерянно подумал Шуан Тянь, хотя ни один мускул не дрогнул на его лице. Он смотрел на покалеченного, изуродованного Ту Сина с отсутствием какого-либо выражения, удерживая весь ужас внутри.

Ту Син был любимым учеником Шо Фэна, которого тот баловал, словно младшего внука, уделяя ему огромное количество внимания, предвосхищая великое будущее. Он лелеял этого мальчика. И как бы жестоко это ни звучало, лучше бы Ту Син покинул этот мир, к моменту как Шо Фэн доберётся сюда. А он доберётся, поскольку новости уже как два дня дошли до столицы. И тогда он ни клочка травы не оставит в попытке истребить тёмных заклинателей, причастных к увечьям Ту Сина.

– Покажите мне их, – требовательно произнёс Шуан Тянь.

– Их?

– Не испытывайте моё терпение, вы знаете, о ком я.

– Да, достопочтенный старейшина… Прошу за мной.

Прежде чем зайти в палатку с тяжелоранеными, Шуан Тянь успел выхватить одного из последователей Бянь Сэ Лун, узнав от него короткую сводку о случившемся. Когда адепты разгребали завалы и пепел, вынося трупы и пострадавших людей, только два тела остались в нетронутом состоянии.

Остановившись перед серой простынёй, скрывающей очертания двух тел, Шуан Тянь до боли сжал кулаки, отчего ногти оставили следы полумесяцев на ладонях.

– Уйдите.

Провожатые, суетливо переглянувшись со стражником, всё же покинули его. Требовательность в голосе Шуан Тяня не терпела препирательств, как и потяжелевшая аура, разлившаяся в радиусе двух чжанов, подобно густому туману.

Пока люди перетаскивали тела и ходили туда-сюда, пепел смешался с грязью. Ветер разносил шум, царящий на руинах храма, и, пока все старались справиться с трагедией, Шуан Тянь переживал собственное горе, с трудом справляясь с эмоциями.

Он прославился своей непреклонностью и жёстким характером, требовательностью и неумением сочувствовать. Таким Шуан Тянь представал перед всеми, но не перед дорогими ему людьми, которых едва ли набралось бы по пальцам одной руки. Во всяком случае, он думал, что позволял себе проявлять слабость рядом с ними. Как они видели его со стороны – другой вопрос.

Собравшись с духом, Шуан Тянь медленно выдохнул и, опустившись на колено, осторожно поднял край серой простыни. Тёмные волосы Хао ярко контрастировали с побледневшей кожей, губы посинели и потрескались, а на лице застыло выражение покоя. Рядом лежала Шэнь Цзи, на подбородке которой почернели старые следы крови, а кожа посерела от холода. На обоих не осталось одежды, пламя выжгло всё, но не нанесло ни следа увечья.

Выдохнув и прикрыв глаза, Шуан Тянь покачал головой, словно пытаясь отмахнуться от наваждения, но Хао и Шэнь Цзи никуда не делись. Сглотнув невидимый ком в горле, он потянулся к Хао, будто надеясь доказать себе, что это не мираж, но стоило ему коснуться его щеки, как тонкая кожа надломилась от прикосновения. Отдёрнув руку и в негодовании уставившись на тонкую паутинку трещин, от которой поднялась тёмная ци, он вдруг испугался и