Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

– Да какая политика... – Артур-Зигфрид, оценив на свет чистоту водки, одобрительно кивнул и сыпанул в стакан щепотку чёрного перца. – Я сказки читал. Ну, рассказы в жанре сайнс-фикшн. Знаете, там, в журнале, есть такой раздел...

– Да знаю, конечно. – Следователь нетерпеливо дёрнул плечом.– Да только чушь там обычно всякая. Начинающий автор – зверь страшный, нравом крутой и популяцией изобильный, а посему нет от него спасенья.

– Так и есть, но в этот раз рассказик на удивление толковый попался. Там, если коротко, про то, как прилетают колдуны в летающем корыте на Марс...

– А там – марсиане!

– Понятное дело, куда ж без них. Зелёные как огурцы и уши воронками. Во, тут даже картинка есть, глядите.

– Видим.– Куратор Ноктус расстегнул рубашку до самой груди и достал из кармана прокуренную дочерна трубку из слоновой кости. – Ну и что тут интересного?

– Сюжет. Колдуны прилетают и сразу к марсианам: давайте, мол, в контакт вступать! А марсине – не, не хотим. Земляне натурально глаза на лбы: как так – не хотите? А те им – да на кой вы нам вообще сдались? Техника у нас лучше вашей на эпохи, а в культурном плане чем вы нас обогатить можете? Речи канцлера Гейгера читать будете?

– А что, резонно. – Ноктус захохотал. – Умные ребята.

– Ну. Тут я, собственно, и задумался...

– Хм.– Фигаро с интересом посмотрел на старого колдуна поглаживающего свою вновь обретённую многострадальную бороду. – А что, на Марсе зелёные человечки есть?

– Нету,– отрезал Артур, – ни зелёных, ни серых – вообще никаких. Есть примитивные одноклеточные, но это нужно буриться сквозь полярные шапки. Дело не в Марсе. Учитывая количество звёзд в Галактике жизнь, в том числе и разумная, где-то да есть. Даже если мы будем считать только те звёзды, которые находятся в потенциально безопасных зонах – а жизнь в нашем галактическом блинчике возможна лишь в очень узком его срезе– там всё равно достаточно звёзд и экзопланет. Где-то кто-то есть, без вариантов. Но это не имеет никакого значения, поскольку мы давным-давно вступили в контакт с нечеловеческой расой.

– А!– Куратор хлопнул себя по лбу. – Вы имеете в виду водяных Великой Хлюпи?

– Конечно. Они, правда, сюда прилетели вместе со своей планетой, и даже, похоже, не с планетой, а с куском своего пространственно-временного континуума, но сути это не меняет. Иная раса с иной психологией и биологией. Вот вам пришельцы: изучай себе на здоровье все нюансы близких контактов любого рода.

– Так вы поэтому и нудили? Потому что контакт не получается?

– Ну, куратор, от вас не ожидал! Контакт не получился чёрт знает когда; я уже двадцать раз перепсиховал. Они слишком другие, их общество другое, между нами и ними слишком мало точек соприкосновения. Чего греха таить, я, конечно, в своё время расстроился: вот они – чужие, и всем на них наплевать, а чужим, в свою очередь, наплевать на нас. Но это было давно. Сейчас у меня когнитивный диссонанс из-за того, что получилось, когда точки соприкосновения всё-таки нашлись.

– Вы имеете в виду, – Фигаро бесцеремонно вытащил из кисета куратора горсть табаку, – что человек, подумавши, решил полностью отказаться от всего человеческого...

–...а люди сумели подсадить водяных на наркотики, то... Да, именно. Знаете, с кем поведёшься от того и наберёшься, но тут результат наконец-таки состоявшегося контакта очень много нехорошего говорит как раз-таки именно о людях. Я прямо задумался, а не расконсервировать ли мне опять лаборатории «Локсли».

Куратор промолчал. Фигаро открыл рот... и снова его закрыл. Он понятия не имел, как выводить Артура-Зигфрида из подобных состояний; для него масштаб проблем которые выбивали старого колдуна из колеи был слишком глобальным. Сам следователь втайне радовался, что всю эту историю – «мокрое дело» – у них получилось разрешить без единого трупа (хотя по мнению Фигаро, количество опасных схваток с неубиваемыми крокодилами было чересчур велико и без них вполне себе можно было обойтись). Мерлин же, похоже, скатывался в меланхолию, что случалось с ним не так часто, затопродолжительность таких эпизодов хандры была, увы, весьма долгой.

Но тут случилось нечто совершенно неожиданное.

Марта Бринн тяжёло вздохнула, поднялась со своего стула, взяла в руки бутыль с водкой и два стакана, подошла к Артуру и, совершенно по-панибратски хлопнув Первого Колдуна по плечу, сказала:

– Вы, господин Мерлин, мне иногда напоминаете мне мою двоюродную сестру из Разлива. У неё вечно так: выйдет, значит, Маргарита из дому с утра, а тут ей навстречу собака с сосиской в зубах. И началось: что люди себе только позволяют?! В Африке голодают маленькие негритята, а тут псин подзаборных сарделями кормим! О Святый Эфир, в каком жутком мире мы живём!

– Эм-м-м...– Артур несколько раз быстро моргнул; на лице колдуна всё отчётливей проступало жалобное недоумение. – Чего?

– Потом идёт Маргарита вдоль складов, а там другая собака, но уже без сосиски; копается на помойке за ресторацией. Маргарита сразу за сердце: страшен град, ужасен смерч, но всего ужаснее жестокость человеческая! Живое бессловесное существо, что не может на жизнь пожаловаться или о помощи попросить вынуждено добывать себе пропитание роясь в объедках! Нет бы кто хоть сардельку вчерашнюю дал несчастной собаченьке!.. Такраньше я всё это раз в году выслушивала, когда в гости к Маргарите ездила, а теперь, после того как эти проклятые телефоны появились, так хоть волком вой: чуть не каждый вечер наяривает. И трубку не бросишь – как-никак, не чужой человек!

– Хватит.– Артур-Зигфрид вздохнул, взял из рук Марты Бринн бутылку и принялся наполнять стаканы. – Понял, понял. Если я увидел на лестничной клетке кучу, пардон, дерьма, то это не значит...

–...что все почтенные жители нашего города привыкли гадить где попало. Просто мудаки – крайне яркая категория граждан, зачастую формирующая мнение обо всех остальных.Однако на роль контрольной группы в выборке они никак не годятся.

Колдун проглотил водку словно воду, закрыл глаза, шумно выдохнул, открыл глаза и лихо хлопнул стаканом по столу.

– К дьяволу! Вы правы,