Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

вкус к политике. Чистый и белый президентский имидж – вот кто станет моим кандидатом; вот на что я могу надеяться, вот и все. Мне даже не нужно будет его уговаривать – он не хочет пачкать руки… белая лилия! Но все же он на нашей стороне; он – отец-основатель. Если Джек победит, он будет только рад насладиться славой – и позволить мне тихонько делать всю грязную работу. Президент по доверенности, черная власть за лилейно-белым троном… Решайся, бедный ниггер, – это твой потолок, дальше никак. Будет неплохо даже и просто прокатиться на большой белой спине нашего слоняры. Но питать иллюзий не стоит… даже ты никогда не узнаешь, что там на самом деле творится в голове Джека Баррона».

* * *

«Добро пожаловать, снова», – подумал Джек, войдя в конференц-зал и узнав троих мужчин, сидевших с Люком за столом; вспомнив, кто они, что у них за виды и чего им от него нужно. Как бы он ни был раздражен Люком, инстинкт подсказывал ему успокоиться и подыграть. Безумная затея с кандидатурой в президенты сделалась потенциальным звеном в электрической цепи противостояния сил бессмертия и мощностей смерти – наравне с той же мощью одобрения аудитории, исчисляемой сотней миллионов душ. Здесь Джек вполне мог заручиться еще одним – небывало мощным! – оружием против Бенедикта Говардса; и ведь проще простого – использовать людей, свято верящих, что это они используют тебя!

Прежде чем Люк смог начать свою вступительную речь, Баррон пересек комнату тремя большими шагами, сунув в рот сигарету «Акапулько Голдс». Приземлившись на краешек стула, поставленного рядом с местом Люка, он улыбнулся своей лучшей озорной ухмылкой, затянулся и выпустил сладкое облачко дурмана в сторону Грегори Морриса. Республиканец поморщился и ладонью отогнал дым – и тогда Джек с тяжелым понимающим цинизмом в голосе выдал:

– Эге, друзья – вечеринка-сюрприз для вашего покорного слуги? Я и забыл, что у меня день рождения. Хотя на самом деле вы все выглядите самую малость как… дайте подумать, коллегия выборщиков – не находишь, Люк?..

Грин принял удар, ничего не сказав, Мастертон весь напрягся, а старый психопат Вуди Каплан чуть не рассмеялся, наблюдая, как его заклятый враг Грегори Моррис закатил глаза, как бы говоря: «Ох уж этот Джек Баррон», и Джек понял – он только что вырвал коврик из-под ног Люка. Теперь именно он занимает верхнюю часть экрана в этом реалити-шоу. Его оппоненты – не более чем зрители, пусть и присутствуют прямо перед ним, без каких-либо технологий-посредников.

– Давайте оставим традиционную чепуху, господа, и перейдем сразу к делу, – призвал Джек Баррон. – Вы здесь для того, чтоб убедить меня выдвинуть кандидатуру в президенты – на единой платформе Борцов и республиканцев. Я это знаю, вы это знаете… так что спешу услышать ваши аргументы. И поскорее, пожалуйста, – у меня был очень тяжелый день.

– Может, хотя бы скажешь, почему опоздал, где запропал? Так, приличия ради, – бросил Люк Грин, выразительно щурясь.

– Закупался игрушками, – неопределенно бросил в ответ Джек, думая: «Бедный старина Люк! Отчаянно пытается удержать марку при всех – и, главное, при друге». Он посмотрел на губернатора Калифорнии Морриса, на мэра Стрип-Сити Вуди Каплана, на конгрессмена Дика Мастертона. Так называемые важные лица были застигнуты его запоздалым визитом врасплох и явно еще не подозревали, что должно вот-вот произойти. В приступе желчного веселья Джек понял, что весь этот треп о Больших Шишках – всего-навсего пустой прогон. Ну-ну, четверо крутых ребят в задымленной комнате – и Джек надирает им всем задницу с половины пинка? У них ведь есть реальная власть, средства выдвинуть Джека кандидатом в президенты страны. Они говорят, что им это выгодно, но Бенни Говардс способен купить любого из них с потрохами на сдачу с мороженого. Но Бенни не идиот, чтобы тратиться по пустякам, – он бизнесмен, в конце-то концов, – и его бабки направлены в нужное русло; с таким человеком интересно играть, пусть он и волен в любой момент выкрутить руку за спину своему сопернику! «Политика» этих “важных шишек” – это же шоу, не что иное, как шоу, просто без рейтинга; а эти очень влиятельные шишки – такие же люди, как Жук Джек Баррон, только чуть менее ушлые. «Я обхожу их в этой игре, – думал Джек, – и, хотя у меня нет их влияния, у них нет шансов на победу. Потому что они настроены серьезно, а вот я играю разве что для галочки».

Каплан, возможно, из-за своей давней-давней зависти, первым пришел в себя.

– Ты совсем не изменился, Джек? Довольно паясничать. Здесь наши угодья – и с нами тебе лучше вести себя как следует.

– Да, ваши угодья, ваша выгода… – Баррон отмахнулся, показушно сморщившись. – Я не против. Более того, прошу вас поверить мне – вы напрасно тратите ваше время, думая, что я собираюсь перед вами выслуживаться, откалывать коленца, прыгать через обруч… и далее по списку. Я не собираюсь служить ширмой для ваших амбиций, ребята. Вы орудуйте в ваших угодьях; меня устраивают свои. У нас никогда не будет общих угодий, мы ведь не в коммуналке с одной кухней и одним отхожим местом на всех… и это прекрасно, я считаю. Думаю, главный вопрос решен? По остальным можем проконсультироваться позднее.

– Ладно, давай играть по твоим правилам, – сказал Мастертон. – Давай сразу проясним пару вещей. Не знаю, чего ты хочешь, но мне нужно, чтобы некто Рассел Дикон сделался в глазах американского народа недостойным доверия посмешищем. Вуди хочет того же. Так что поработай над ним в своем привычном формате – и у тебя будет достаточно голосов в Национальном совете, чтобы поданная тобой заявка прошла и взлетела.

«Вот и объяснение, – подумал Баррон. – Да, тут все ясно. Бедный Рассел смотрелся бы не хуже меня в этой отвратительной игре, но фаворитизм Люка решил иначе. Ох, не власть развращает – а уступки, на которые люди идут, чтобы ее заполучить. Вуди, Дик Мастертон, Моррис, Люк, Говардс – пять таких разных людей, но в конечном итоге все они одинаковы, потому что у них на закорках – одна и та же обезьяна. Властные наркоманы, вот кто они, ни больше ни меньше».

Баррон глубоко затянулся «Акапулько Голдс».

– То есть вы тут хотите, чтобы я поверил, будто на самом деле вы не являетесь группой патриотов, собравшихся на Священном совете, чтобы избрать Моисея, способного вывести детей Израиля из пустыни? Ох, друзья, не разрушайте мои невинные юношеские иллюзии.

– Прежде чем начнешь нести околесицу дальше, – молвил тоном старой мудрой жабы свое первое