Песнь Перна - Энн Маккефри

– А все они, файры, – промолвил непривычно притихший Пьемур.

– Ты прав, малыш, – согласился Брудеган.

Со всех сторон послышался одобрительный ропот.

Менолли упала на скамейку – ноги у нее подкашивались, все внутри дрожало. Она выпила оставшийся в кружке холодный кла – кажется, немного полегчало…

– Как ты думаешь, Менолли, смогут они спеть так еще раз? – спросил Брудеган, опускаясь на скамью рядом с девочкой.

Менолли ошеломленно смотрела на него: мало того что она еще не вполне оправилась от невероятного переживания – ведь ей впервые довелось дирижировать столь искусным хором, – так еще и подмастерье советуется с ней, новенькой, только-только принятой в цех арфистов!

– Вчера, мой господин, они распрекрасно пели со мной, – вставил Пьемур и проказливо хихикнул. – Я слышал, Менолли говорила мастеру Шонегару, что труднее заставить файров не петь, когда хочешь, чтобы они помолчали! Правда, Менолли? – Мальчуган прыснул – к нему уже вернулась обычная неугомонность. – Так оно и было позапрошлым утром, мой господин, когда ты никак не мог понять, кто поет!

К облегчению Менолли, Брудеган добродушно рассмеялся – похоже, он уже совсем не сердился. Девочка выдавила робкую виноватую улыбку, как бы прося прощения за тот неподобающий случай, но хормейстер смотрел только на файров. А они чистили крылышки и оглядывали зал, видимо не подозревая, какую сенсацию только что произвели.

– Милашки поют так мило! – сказал, приближаясь к столу, Камо.

В руке у него был кувшин с дымящимся кла. Он наполнил кружки, и Менолли только теперь заметила, что по залу разносят напиток.

– Нравится, как они поют, а, Камо? – спросил Брудеган, отхлебывая из кружки кла. – Голоса у них еще выше, чем у Пьемура, а ведь такого чистейшего дисканта не было уже много Оборотов. И маленький негодник это отлично знает.

Подмастерье потянулся через стол и потрепал мальчугана по голове.

– Милашки больше не споют? – жалобно протянул Камо.

– Что до меня, то пусть поют, когда пожелают, – ответил Брудеган, кивнув Менолли. – А нам пора продолжать занятия. Нужно поработать над большой кантатой, которую мы готовим к празднику у лорда Грожа.

Он со вздохом поднялся и постучал пустой кружкой по столу, призывая к тишине.

– А ты, Менолли, не останавливай файров, если они вздумают подпевать. Итак, внимание! Начнем с соло тенора. Прошу, Феснал…

По знаку Брудегана один из подмастерьев выступил вперед.

«Да, одно дело – присутствовать на репетиции, и совсем другое – дирижировать самой», – думала Менолли. Тогда она ощущала себя частью хора, теперь же, следя за указаниями Брудегана, девочка с интересом прикидывала: а как бы она сама интерпретировала тот или иной отрывок? К концу репетиции, когда Менолли пришла к выводу, что Брудеган – необычайно талантливый хормейстер, девочка осознала, что сравнивает себя с человеком, который на голову выше ее и опытом, и умением.

Менолли чуть не рассмеялась. И все же, решила она, именно этого она ожидала от жизни в Доме арфистов: чтобы весь день напролет, с утра до вечера, был наполнен музыкой. Уж ей-то это никогда не наскучило бы!

Но девочка понимала, почему послеобеденное время отдано другим, более прозаическим делам. От игры на арфе кончики пальцев распухли и болели, а шрам воспалился и ныл. Она попробовала растереть ладонь, но боль оказалась слишком острой. Склянка с холодильной мазью осталась в домике, значит придется потерпеть до конца Падения. Интересно, знают ли девчонки, что происходит в Доме арфистов, пока вокруг падают Нити? Кажется, Пьемур говорил, что они все это время укрываются в холде. Менолли пожала плечами: лично ей куда больше нравится здесь.

Снова все заглушил зловещий сигнал тревоги. Брудеган тотчас закончил репетицию, поблагодарив хористов за внимание и усердие. Потом учтиво отступил в сторону, давая место старшему подмастерью, который, мерной поступью подойдя к очагу, поднял руку, призывая всех к тишине.

– Все помнят свои обязанности?

Собравшиеся ответили утвердительными кивками.

– Вот и отлично. Как только откроют двери, всем разойтись по группам. Думаю, что всадники Форт-Вейра, как всегда, поработали на славу, так что при удаче мы должны вернуться как раз к ужину.

– А вот и пирожки с мясом для тех, кто будет трудиться на открытом воздухе, – возвестила Сильвина, подходя к круглому столу. – Камо, бери поднос и становись у дверей!

В последний раз прогудел заунывный сигнал, за ним последовал лязг и скрежет металла, сопровождаемый натужным скрипом. Менолли пожалела, что с ее места не видно, как начали отворяться тяжеленные двери. И вот уже вестибюль залили потоки света. Пронесся радостный клич, и мальчишки повалили к выходу, не забывая протолкаться к Камо, который терпеливо стоял у дверей с подносом в руках.

Мгновение – и лязгнули ставни столовой. Все зажмурились – таким ярким показалось солнце после мягкого полумрака светильников.

– Летят! Летят! – зазвенели со всех сторон восторженные крики, и, несмотря на все старания мастеров и подмастерьев, у дверей мгновенно образовалась свалка.

– Идем, Менолли, – потянул ее за рукав Пьемур, – из окна тоже отлично видно!

Поддавшись общему волнению, файры стрелой вылетели в открытое окно. Вот они, драконы! Менолли увидела, как боевые крылья, плавно кружа, спускаются на главный двор. Что за великолепное зрелище! Казалось, они закрыли все небо – как, должно быть, совсем недавно его закрывала завеса Нитей. Мальчишки грянули «ура!» – и в ответ всадники приветственно подняли руки. Может быть, она и вправду избавилась от страха перед Нитями, перед угрозой быть застигнутой ими под открытым небом, но никогда, нет, никогда не избавится она от замирания сердца при виде огромных драконов, которые защищают Перн от грозного бедствия.

– Менолли!

Оглянувшись, девочка увидела Сильвину – та стояла и смотрела на нее, чуть нахмурив гладкий белый лоб. «Что же я такого натворила?» – в первый раз за все утро растерянно подумала Менолли.

– Скажи-ка, девочка, тебе ничего не присылали из Бенден-Вейра? Я имею в виду одежду. Помнится, мастер Робинтон уволок тебя оттуда, даже не дав собраться…

Менолли онемела. Значит, Данка уже нажаловалась Сильвине, что она ходит в обносках… Хозяйка Дома арфистов придирчиво осмотрела одеяние Менолли.

– Приходится признать, что в кои-то веки Данка оказалась права: твоя одежка изношена почти до дыр. Так дело не пойдет. Разгуливая в лохмотьях – пусть даже в любимых, – ты сослужишь цеху арфистов плохую службу.

– Сильвина, я…

– Клянусь Великой Скорлупой, детка, не думай, что я сержусь на тебя! – Сильные пальцы Сильвины сжали подбородок Менолли, женщина заглянула ей прямо в глаза. – Пойми, я злюсь на себя за то, что упустила это из виду. И тем дала повод какой-то Данке прицепиться к тебе! Только между нами – видишь ли, Данка тоже по-своему полезна. Хотя